Фрекен Жюли полностью

Барон. Теперь мне ничего не остается прибавить… Позволь только сказать тебе – до свиданья! Мы одни знаем истинные причины развода. Щадя нашего сына, мы должны скрывать их от всех! Но я заклинаю тебя в последний раз – ради него не начинай ссоры, чтобы имя его родителей не было втоптано в грязь! Позже все равно суровая жизненная правда откроет ему, что его отец и мать были разведены!

Баронесса. Я не начну ссоры, пока буду уверена в том, что ребенок останется у меня!

Барон. Сосредоточим все наши заботы на том, чтобы сохранить счастье нашему ребенку! Забудем все, что произошло между нами! И вот обдумай еще… Если каждый из нас будет отстаивать свои права на ребенка, или мы оба будем доказывать свои способности в деле воспитания, судья имеет право отнять его у обоих и отдать в руки чужим, лицемерным людям, которые воспитают его в ненависти и презрении к родителям!

Баронесса. Это немыслимо!

Барон. Уверяю тебя, друг мой, – это закон!

Баронесса. Ну так этот закон глуп!

Барон. Возможно! Но он еще в силе и может быть применен к тебе!

Баронесса. Это противно природе! Я никогда не подчинюсь подобному закону!

Барон. Да ведь это и не нужно! Мы решили не противоречить друг другу. Мы ни в чем не могли с тобой поладить, это единственный случай, где мы согласны… Постараемся расстаться без ссор! (Экзекутору.) Может ли баронесса поджидать в той комнате?

Экзекутор. Пожалуйста, войдите.

Барон провожает Баронессу до двери, ведущей направо, потом выходит в среднюю дверь.

Экзекутор. Судебный пристав. Адвокат. Скотница. Альма Джонсон. Молотильщик.

Адвокат (Альме Джонсон). Слушай меня хорошенько, голубушка! Я ни минуты не сомневаюсь в том, что ты украла… но так как у твоего хозяина нет свидетелей – ты невинна! А так как твой хозяин назвал тебя в присутствии двух свидетелей воровкой, он виновен перед тобой в оскорблении личности! Итак, значит, ты – истица, он – обвиняемый… Теперь запомни хорошенько это правило: главная забота каждого подсудимого – это запирательство!

Альма Джонсон. Хорошо… но господин судья уже сказал, что виновата не я, а мой хозяин.

Адвокат. Ты виновата, потому что украла! Но так как ты взяла себе защитника, то мой долг выгородить тебя и добиться обвинения твоего хозяина. Повторяю тебе в последний раз – запирайся во всем. (Свидетелям.) Что же касается свидетелей, что они должны показывать?

Слушайте – хороший свидетель должен придерживаться сути, исключительно сути дела! Помните же, что нам вовсе не требуется знать, виновата ли Альма Джонсон в краже; нам важно только, назвал ли ее Александерсон воровкой, так как знайте еще, что закон воспрещает Александерсону доказывать правоту своей жалобы, это право принадлежит нам… а почему – сам черт не знает! Итак – придерживайте языки и смело кладите руку на Библию.

Скотница. Господи боже! Я так боюсь, что уж и не знаю, что надо говорить!

Молотильщик. Повторяй за мной, наверно не соврешь!

Те же. Судья. Пастор.

Судья. Благодарю вас за вашу проповедь, господин пастор!

Пастор. Что вы! Не за что, господин судья!

Судья. Нет, нет… Вы знаете, что сегодня мое первое заседание? Я боюсь карьеры, на которую меня толкнули почти против воли! Да, господин пастор, наши законы еще так несовершенны, сама юриспруденция так сомнительна, а природа человека так полна лжи и притворства, что я иногда удивляюсь смелости, с которой судья должен произнести решающее слово… Сегодня вы разбудили мои сомнения!

Пастор. Конечно, совесть есть первое условие вашего звания, но нельзя же ради этого быть таким боязливым! Все несовершенно в этом мире, а потому мы не можем считать совершенными как судью, так и его решения.

Судья. Все это так… а все-таки я чувствую, как давит меня ужасная ответственность за судьбу людей, тем более, что мое решение может влиять и на будущие поколения…

В эту минуту я озабочен больше всего разводом барона и баронессы… Я хотел бы вас спросить… Ведь вы предварительно допрашивали уже мужа в церковном совете… Каково ваше мнение относительно виновности одной из сторон?

Пастор. Другими словами, вы, судья, хотите меня сделать судьей в этом деле, или основать ваше решение на моем показании? Я могу вам только указать на протокол, подписанный церковным советом.

Судья. Ах, видел я этот протокол! Мне необходимо знать скрытые причины, а их-то в протоколе и нет.

Пастор. То, в чем супруги упрекали друг друга во время допроса, должно остаться тайной… Да и потом – как вы хотите, чтобы я разобрал, кто из них сказал правду, кто солгал… Отвечу вам так же, как я ответил им: я не смею верить одному больше, чем другому.

Судья. Однако в течение допроса вы могли составить свое личное мнение?

Пастор. Я составил мнение после объяснения одной стороны и изменил его, услыхав объяснения другой. Одним словом, у меня нет твердо установленного мнения в этом деде!

Судья. Но ведь я-то должен его иметь! А между тем я ничего не знаю!

Пастор. Да, в этом и состоит трудность задачи судьи! Я никогда не мог бы ее выполнить!

Судья. Будут ли допрошены свидетели? Ведь можно получить доказательства!