Барон. В таком случае, я прошу разрешить мне взять свою жалобу обратно, чтобы добиться развода другими путями.
Судья. Раз дело заслушано, – оно должно быть окончено. Итак, баронесса заявляет, что причиной несогласия является поведение барона. Можете ли вы представить доказательства?
Баронесса. Могу.
Судья. Потрудитесь же это сделать, но я должен предупредить вас, что таким образом некоторым личным правам барона, равно как и отцовским правам, грозит опасность.
Баронесса. Он часто бывал недостоин пользоваться этими правами… Когда, например, лишал меня пищи и сна!
Барон. Ради истины я должен заявить, что никогда не лишал баронессу сна! Я просил только не лежать целое утро в постели, так как хозяйство и ребенок оставались без присмотра… Что же касается пищи, то я всегда предоставлял ее на усмотрение хозяйки дома! Мои замечания касались лишь нескольких званых обедов, которые давала баронесса и которые, казалось мне, обременяли наш бюджет излишними тратами.
Баронесса. Он отказался позвать врача, когда я была больна!
Барон. Баронесса имела привычку заболевать всякий раз, когда не исполнялись ее желания… Но эти болезни скоро проходили! Один раз я выписал из города профессора, который подтвердил, что болезнь была притворством, а потому, когда в следующий раз баронесса заболела оттого, что новое трюмо стоило на 50 крон дешевле, чем она ожидала, я счел медицинскую помощь излишней!
Судья. В таком важном вопросе нельзя принимать во внимание эти мелочи! Здесь должны быть другие, более глубокие мотивы!
Баронесса. Надеюсь, вы сочтете серьезным мотивом то, что отец запрещает матери воспитывать ребенка?
Барон. Во-первых, баронесса поручила воспитание ребенка няньке, так как не умела с ним справиться. Во-вторых, она пыталась сделать из своего сына какую-то девчонку, вместо того чтобы воспитывать в нем мужчину. До четырех лет она одевала его, как девочку, и теперь еще, несмотря на свои восемь лет, он носит длинные волосы, его заставляют шить, вышивать… Он играет в куклы… Все это мне кажется вредным для нормального развития мальчика! В то же время она забавляется, переодевая наших крестьянских девочек, стрижет им волосы и заставляет работать за мальчиков! Одним словом, я решил взять в свои руки воспитание сына только после того, как заметил эти болезненные проявления души, последствия которых привели нас к столкновению с восемнадцатой главой уложения о наказаниях!
Судья. Несмотря на это, вы согласны оставить ребенка у матери?
Барон. Да, потому что у меня никогда не было бесчеловечной мысли оторвать ребенка от матери; кроме того, мать обещала мне исправиться… К тому же я связал себя обещанием под давлением известных обстоятельств, не предполагая, что закон вмешается в это дело! Теперь, когда мы коснулись обвинения, я меняю свое решение, потому что из истца я превратился в обвиняемого!
Баронесса. Вот так всегда держит он свои обещания!
Барон. Мои обещания, как и обещания других, были даны только на известных условиях! Пока эти условия соблюдались, я держал обещание!
Баронесса. Вот так же он мне обещал личную свободу в нашем супружестве!
Барон. Да, предполагая, разумеется, что вы сумеете держать себя прилично, но, так как вы перешли границы, и свобода перешла в своеволие, – я счел свое обещание недействительным!
Баронесса. А потому он измучил меня чудовищной ревностью. Одной этой ревности было бы достаточно, чтобы сделать невозможной совместную жизнь! Он доходил даже до смешного, ревнуя меня к врачу.
Барон. Ревность выражалась в том, что я запретил жене лечиться у болтливого и невежественного массажиста, так как ее болезнь требовала женских услуг… если только баронесса не намекает вам на случай с инспектором, которого я выгнал вон из дома, увидав, как он нахально курит в моей гостиной, да еще угощает баронессу сигарами!
Баронесса. Уж раз мы дошли до такого бесстыдства, будем лучше говорить правду… Барон виновен в прелюбодеянии. Я думаю, этого достаточно, чтобы навсегда лишить его прав на воспитание ребенка!
Судья. Можете ли вы доказать это?
Баронесса. Да, я могу доказать. Вот письма!
Судья (
Баронесса. Приблизительно год тому назад.
Судья. Обвинение, направленное против вашего мужа, очень важно, хотя, собственно, юридическая давность уже прошла. Оно может лишить его прав на ребенка и на законную часть состояния. Признаете ли вы себя виновным, барон?
Барон. Да, признаю со стыдом и раскаянием, но положение, в котором я тогда находился, может мне послужит смягчающим вину обстоятельством. Рассчитанная холодность баронессы принуждала меня к оскорбительному безбрачию, хотя я мягко и осторожно просил у нее как милости того, что закон признает за мной по праву! Мне надоело, наконец, покупать ее любовь! Она низвела наш брак на степень проституции, продавая свои ласки за деньги и за подарки. И, наконец, я увидел себя вынужденным взять любовницу с формального разрешения баронессы!
Судья. Давали вы свое согласие, баронесса?
Баронесса. Никогда! Это ложь! Где доказательства?
