Фрекен Жюли полностью

Судья. Это верно! Я так и сделаю. Я уверен в том, что все они будут против меня, так как мое мнение в этом деле основано исключительно на чувстве… Потому-то я и боюсь ему довериться! Благодарю вас за добрый совет!

Экзекутор (поговорив с Александерсоном, подходит к судье). Заявляю, что фермер Александерсон желает свидетельствовать против баронессы Шпренгель.

Судья. Относительно прелюбодеяния?

Экзекутор. Да, господин судья.

Судья (пастору). Вот новый путь к истине.

Пастор. Путей несколько, надо суметь найти их!

Судья. Все-таки ужасно тяжело видеть, как борются на смерть два человека, любившие когда-то друг друга. Точно вы смотрите на кровавую битву!

Пастор. Такова уж любовь, господин судья!

Судья. Что же тогда называть ненавистью!

Пастор. Эх, Господи! – Это подкладка платья.

Судья идет к присяжным и разговаривает с ними.

Баронесса (пастору). Спасите нас, господин пастор! Спасите нас!

Пастор. Я не могу, сударыня… я, как духовное лицо, не имею на это права… Ведь я предупреждал, что нельзя так играть с серьезными вещами! Вам казалось так просто развестись… разводитесь же, закон вам не мешает, но уж теперь нечего сваливать на него вину!

Те же. Судья.

Судья. Заседание суда продолжается. Согласно заявлению экзекутора Викберга, объявляю, что против баронессы выступает новый свидетель, желающий удостоверить ее прелюбодеяние. Фермер Александерсон!

Александерсон. Здесь!

Судья. Как можете вы удостоверить свое показание?

Александерсон. Я был свидетелем прелюбодеяния!

Баронесса. Он лжет! Пусть он докажет!

Александерсон. Доказывать? Но ведь я свидетельствую!

Баронесса. Ваше показание еще не доказательство! Даже если вы случайно попали в свидетели!

Александерсон. Тогда нужно каждому свидетелю найти двух свидетелей, а тем еще двух других!

Баронесса. Да, это было бы необходимо, и то еще, как узнать, не лгут ли они все сообща!

Барон. Свидетельство Александерсона бесполезно! Я желаю представить на суд всю переписку баронессы, вполне доказывающую ее прелюбодеяние! Вот подлинники. Копии находятся у обвиняемой.

Баронесса вскрикивает, но сейчас же сдерживается.

Судья. И вы х отели показывать под присягой, баронесса!

Баронесса. Да, но я этого не сделала. Теперь, по крайней мере, барон и я – квиты!

Судья. Одно преступление не исключает другого – мы должны судить каждого отдельно!

Баронесса. В таком случае я сейчас же предъявляю к барону иск о растрате моего приданого!

Судья. Если барон действительно растратил приданое баронессы, то это достаточный повод для окончания дела!

Барон. Баронесса принесла в приданое шесть тысяч крон в безвалютных акциях! До нашей свадьбы она служила на телеграфе, и так как она изъявила нежелание жить на средства мужа, то в брачном контракте мы обязались лично заботиться о своих нуждах! После замужества баронесса потеряла место, и с тех пор я содержу ее! Конечно, я не заикнулся бы об этом, если бы она не предъявила своего счета. Позвольте же и мне подать свой – он заключается в тридцати пяти тысячах крон, что составляет одну треть нашего бюджета со времени свадьбы… Две трети я принимаю на себя!

Судья. Был ли этот договор изложен на бумаге?

Барон. Нет, господин судья!

Судья. Баронесса, есть ли у вас бумага, доказывающая растрату вашего приданого!

Баронесса. Я не думала, что нужны какие-нибудь письменные доказательства. Я предполагала, что имею дело с честными людьми!

Судья. В таком случае, я не могу дать хода вашей жалобе. Господа присяжные могут удалится для совещания и окончательного постановления приговора!

Явление тринадцатое Те же, кроме Судьи и присяжных, которые выходят направо.

Александерсон (экзекутору). Вот уж не наберешься ума от такого правосудия!

Экзекутор. Знаете что? Идите-ка лучше домой, а то с вами может случиться то же, что с крестьянином в Мариенштадте. Вы не слыхали об этом?

Александерсон. Нет!

Экзекутор. Он пришел в суд простым зрителем, потом был допрошен как свидетель, оказался вдруг обвиняемым и попал в тюрьму!

Александерсон. Ах, черт возьми! Очень просто, они ведь на все способны! (Уходит).

Барон подходит к Баронессе, стоящей на авансцене.

Баронесса. Нелегко тебе отделаться от меня?

Барон. Эллен! Я оскорбил тебя и сам теперь истекаю кровью, так как твоя кровь – это и моя кровь!

Баронесса. Ты хорошо умеешь писать счета!

Барон. Это только встречный иск! Ведь твоя храбрость – это отчаяние человека, приговоренного к смерти! Выходя из залы, ты упадешь обессиленная; а меня уже не будет с тобой, для того чтобы ты могла, как прежде, взвалить на меня все невзгоды! Тогда-то проснется твоя совесть! Знаешь ли ты, почему я не убил себя?

Баронесса. Потому что у тебя не хватает мужества!

Барон. Нет, я не боюсь вечных мучений, так как не верю в них… Но я вспомнил, что даже если ребенка отдадут тебе – ты умрешь через пять лет, мне сказал это доктор, – и ребенок останется без отца и матери! Подумай, совсем один на свете!

Баронесса. Я умру через пять лет? Ложь!

Барон. Через пять лет! И тогда, хочешь ты или нет, ребенок будет у меня!