Баронесса. Нет, нет – тогда моя семья будет спорить из-за него… Я не умру даже после смерти!
Барон. Зло не умирает – ты права! Но объясни, почему ты не хочешь отдать мне ребенка, а ребенку отдать меня? Ведь я ему необходим. Неужели это только бесконечная злоба и месть, которыми ты хочешь наказать сына!
Баронесса молчит.
Барон. Знаешь, что я сказал пастору? «Мне кажется, что в ней шевелится сомненье относительно отца ребенка, вот отчего она не хочет его уступить, боясь, что моя честь может покоиться на ложном основании!» Но пастор ответил: «Я не могу предположить у нее такой деликатности!» Я думаю, ты сама не объяснишь своей нетерпимости в этом вопросе… У сына твоя внешность, но моя душа. Ты не можешь отнять ее у него, и ты найдешь меня в нем, когда меньше всего будешь этого ждать! Ты найдешь в нем мои мысли, мои вкусы, мои страсти – тогда ты возненавидишь его, как ненавидела меня… Я боюсь этого!
Баронесса. Ты, кажется, боишься того, что он будет моим!
Барон. Как у жены и матери, у тебя есть преимущества перед этими господами судьями! Правда, что правосудие бросает кости с закрытыми глазами, но кости-то всегда меченые!
Баронесса. Даже в минуту разлуки ты находишь для меня любезности! Ты, может быть, больше притворяешься в своей ненависти ко мне?
Барон. Сказать тебе правду: я думаю, что сильнее всего я ненавижу свой позор, хотя это не мешает мне ненавидеть и тебя! Отчего эта страшная ненависть? Может быть, я забыл, что ты приближаешься к сорока годам, что в тебе стало проглядывать что-то мужское… Может быть, я почувствовал этот элемент мужчины в твоих объятиях и поцелуях, а потому они стали мне так противны?
Баронесса. Может быть! Ты не знал, что величайшим несчастьем моей жизни было то, что я не родилась мужчиной!
Барон. А может быть, это было тоже несчастьем и моей жизни? Теперь ты мстишь природе, воспитывая сына как женщину? Послушай – обещай мне!..
Баронесса. Нет, лучше обещай ты мне!
Барон. Какая в этом польза? Все равно мы не исполним своих обещаний?
Баронесса. Хорошо! Не будем больше ничего обещать.
Барон. Ответишь ты мне откровенно на один вопрос?
Баронесса. Ведь, если я скажу даже святую истину, ты будешь думать, что это ложь!
Барон. Это верно!
Баронесса. Теперь ты видишь – все кончено и навсегда!
Барон. Да, навсегда! Навсегда, как мы когда-то клялись любить друг друга!
Баронесса. Надо с ума сойти, чтобы давать такие клятвы!
Барон. Почему? Это все-таки связывает.
Баронесса. Я не выношу цепей!
Барон. Ты думаешь, было бы лучше, если бы мы не связали себя?
Баронесса. Для меня – да!
Барон. Сомневаюсь! Тогда ты не могла бы привязать меня!
Баронесса. А ты меня!
Барон. Тогда все было бы гораздо проще! Итак, закон не виноват, не виноваты ни мы, ни другие, а все-таки мы должны нести тягость вины! (
Баронесса. Прощай, Аксель!
Барон. И расставаться тяжело, и жить вместе невозможно! Что делать!.. По крайней мере – конец борьбе!
Баронесса. О, если бы она кончилась! Я боюсь, что это только начало!
Судебный пристав. Прошу удалиться присутствующие стороны на время совещания суда.
Баронесса. Аксель!.. Одно слово! Пока еще не поздно… Возможно, что ребенка отнимут у обоих… Поезжай домой, отвези его к своей матери… Мы убежим далеко, далеко!
Барон. Кажется, ты хочешь еще раз посмеяться надо мной?
Баронесса. Нет, нет!.. Я не думаю ни о тебе, ни о себе самой! Я забыла о мести! Только бы спасти ребенка! Слышишь… Спаси его!
Барон. Хорошо… Но если ты меня обманываешь! Все равно… Я иду!
Барон быстро уходит. Баронесса выходит в среднюю дверь.
Судья и присяжные усаживаются на свои места.
Судья. Дело рассмотрено, но я попрошу господ присяжных высказать свое мнение, прежде чем постановить приговор; со своей стороны, я нахожу, что ребенок должен остаться у матери, так как супруги виновны в равной степени, но мать кажется мне более способной дать воспитание ребенку.
Молчание.
Александр Эклун. Согласно действующему закону, жена должна делить положение и состояние мужа, а не муж – положение и состояние жены!
Эммануил Викберг. Муж – естественный опекун жены!
Карл Иоганн Своберг. В обряде венчания, освящающем союз, говорится, что жена обязана повиноваться мужу, и это дает мужчине перевес над женщиной.
Эрик Отто Боман. Дети должны воспитываться в религии отца…
Эренфрид Содерберг. И это доказывает, что дети должны следовать за отцом, а не за матерью!
Олаф Андерсон из Вика. Но так как в этом деле виновны оба супруга и по данным дела выясняется, что оба они неспособны к воспитанию ребенка, я нахожу, что надо отнять его у обоих.
Карл Петер Андерсон из Берта. Присоединяюсь к мнению Олафа Андерсона и напоминаю, что в таком случае суд должен назначить двух уважаемых людей, которые возьмут на себя воспитание ребенка и управление имуществом, доходами которого они должны содержать отца, мать, а также и ребенка.
Аксель Валлин. Я предложил бы в качестве опекунов Александра Эклунда и Эренфрида Содерберга, известных своей честностью и христианским образом мыслей!
