-- Очень понятно, что онъ теперь не можетъ такъ постоянно бывать съ матерью какъ въ деревнѣ, когда они жили въ одномъ домѣ, сказала мистриссъ Грантли, чувствуя, что теперь ея дѣло заступаться за лорда Лофтона:-- онъ долженъ бывать въ палатѣ лордовъ, въ клубѣ, и въ двадцати различныхъ мѣстахъ.
-- Онъ очень любитъ бывать на вечерахъ, и танцуетъ отлично.
-- Вѣрю, душа моя. Я сама это замѣтила, и знаю также, съ кемъ онъ больше всего любитъ танцовать.
И мать ласково щипнула свою дочку.
-- Вы говорите обо мнѣ, мама?
-- Да, о тебѣ, душа моя. Развѣ это не правда? Лордъ Лофтон говоритъ, что онъ ни съ кѣмъ такъ не любитъ танцовать какъ съ тобою.
-- Не знаю, мама, отвѣчала Гризельда, потупивъ глаза.
Мистриссъ Грантли подумала про себя, что это начало недурное. Конечно, оно могло бы быть и лучше. Она могла бы пожелать, чтобъ ея дочь сошлась съ своимъ нареченнымъ на чемъ-нибудь посеріознѣе танцевъ. Но и танцы лучше чѣмъ ничего -- такъ трудно найдти какую-нибудь точку соприкосновенія съ людьми, чуждыми всякаго увлеченія!
-- По крайней мѣрѣ, мнѣ такъ говорила леди Лофтон, осторожно продолжала мистриссъ Грантли.-- Она увѣряетъ, что лордъ Лофтон ни съ кѣмъ не находитъ такого удовольствія какъ съ тобою. А ты сама какъ думаешь, Гризельда?
-- Не знаю, мама.
-- Но молодым дѣвушкамъ вѣдь слѣдуетъ подумывать обо всемъ подобномъ, не правда ли?
-- Въ самомъ дѣлѣ, мама?
-- Или, по крайней мѣрѣ, обыкновенно ихъ это сидьно занимаетъ. Вотъ видишь ли, Гризельда, леди Лофтон думаетъ, еслибы.... Не можешь ли ты угадать, она думаетъ?
-- Нѣтъ, мама.-- Но тутъ миссъ Гризельда сказала неправду.
-- Она думаетъ, что моя Гризельда была бы отличною женой для ея сына, и въ этомъ я съ нею согласна. Мнѣ кажется, что ея сынъ будетъ пресчастливый человѣкъ, если ему удастся найдти такую жену. Ну, а ты что думаешь, Гризельда?
-- Я ничего не думаю, мама.
Но, наконецъ, нужно же ей было подумать что-нибудь; мать была даже въ правѣ потребовать этого отъ нея. Такая неподвижность поведетъ Богъ знаетъ къ какимъ послѣдствіямъ. Самыя блистательныя партіи пропадутъ для молодой дѣвицы, которая не хочетъ даже подумать о благородномъ лордѣ, добивающемся ея благосклонности. Къ тому же, такое равнодушіе неестественно. Мистриссъ Грантли знала, что у ея дочери не черезчуръ пылкая натура, но все же у нея были свои пристрастія и антипатіи. Она приняла очень близко къ сердцу вопросъ объ епископствѣ, она способна была очень горячо заняться какимъ-нибудь новомоднымъ нарядомъ. Не можетъ быть, чтобъ она такъ мало заботилась о своей будущности и чтобъ она не понимала, что вся эта будущность зависитъ отъ замужства. Мистриссъ Грантли уже начинала досадовать на дочь, но впрочемъ проговорила самымъ кроткимъ тономъ:
-- Ты ничего не думаешь! Однакожь, душенька, тебѣ нужно подумать. Ты должна рѣшить, какой ты дашь отвѣтъ лорду Лофтону, если онъ сдѣлаетъ тебѣ предложеніе. Леди Лофтон только и желаетъ, чтобъ онъ за тебя посватался.
-- Но этого никогда не будетъ, мама.
-- Ну, а если онъ посватается?
-- Да я знаю, что онъ этого никогда не сдѣлаетъ. Онъ и не думаетъ объ этомъ, да къ тому же....
-- Что, душа моя?
-- Не знаю, мама.
-- Право, ты со мною можешь быть откровенна. Я только и забочусь о твоемъ счастіи. Мы съ леди Лофтон думаемъ, что вы оба были бы счастливы, еслибы полюбили другъ друга. Она полагаетъ, что ты ему нравишься. Но я ни за что на свѣтѣ не стану къ тебѣ приставать съ лордомъ Лофтономъ, если увижу, что онъ тебѣ нравиться не можетъ. Что же ты хотѣла сказать, душа моя?
-- Мнѣ кажется, что лордъ Лофтон гораздо больше думаетъ о Люси Робартс, чѣмъ о.... о комъ бы то ни было другомъ, сказала Гризельда, несколько оживись:-- объ этой маленькой черномазой дѣвочкѣ!
-- Люси Робартс! повторяла мистриссъ Грантли въ изумленіи; она вовсе не ожидала, чтобы Гризельду могло расшевелить чувство ревности, но между тѣмъ твердо была убѣждена, что эта ревность не имѣетъ никакого основаніи.-- Люси Робартс, душа моя! Да лордъ Лофтон, кажется, я двухъ словъ съ нею не сказалъ!
-- Онъ очень много съ нею говорилъ, мама. Развѣ вы не помните, въ Фремлеѣ?
Мистриссъ Грантли стала перебирать въ умѣ все, что происходило въ Фремлеѣ, и, точно, ей припомнился какой-то очень оживленный разговоръ между лордомъ Лофтономъ и сестрою викарія. Но она была увѣрена, что это ровно ничего не значило. Неужели въ этомъ заключается причина холодности Гризельды къ молодому лорду?
-- Я теперь припоминаю эту дѣвушку, сказала мистриссъ Грантли,-- она очень мала ростомъ, смугла, и не очень красива. Мнѣ показалось, что она держитъ себя очень скромно и тихо.
-- Этого и не замѣтила, мама.
-- Мнѣ такъ показалось, на сколько я видѣла ее. Но, милая моя Гризельда, какъ могла ты вообразить себѣ подобную вещь? Лордъ Лофтон конечно долженъ быть учтивъ и любезенъ со всякою дѣвушкой, которая бываетъ у его матери, и я увѣрена, что ничего больше и не было между нимъ и миссъ Робартс. Я конечно не могу судить объ ея умѣ, потому что она даже не раскрывала рта въ моемъ присутствіи, но...
-- О! она очень умѣетъ разговаривать когда захочетъ. Она прехитрая штучка.
