Итакъ, Фанни и Люси часто оставались вдвоемъ; не мудрено, что у Люси, отъ полноты сердца, являлась потребность высказываться. Сперва, когда она оглянулась на себя и на свои чувства, она твердо рѣшилась скрыть ихъ отъ всех постороннихъ глазъ. Она рѣшилась никогда ни за что не признаваться въ своей любви; но не хотѣлось ей также "вянуть и молчать", и чахнуть въ цвѣтѣ лѣтъ отъ несчастной страсти. У нея достанетъ силъ скрывать эту любовь во глубинѣ своего сердца, бороться съ нею, наконецъ побѣдить, уничтожить се, не выдавъ никому своей тайны. У нея достанетъ силъ, при встрѣчѣ съ лордомъ Лофтономъ, спокойно пожать ему руку; она заставитъ себя отъ души полюбить его жену, только бы эта жена не была Гризельда Грантли. Таковы были ея намѣренія и рѣшенія, но не прошло недѣли, какъ они разсыпались въ прахъ и развѣялись но вѣтру.
Разъ въ дождливую погоду, онѣ просидѣли вдвоемъ почти цѣлый день, и такъ какъ Марк был отозванъ на обѣдъ къ декану въ Барчестеръ, то онѣ отобѣдали пораньше, вмѣстѣ съ дѣтьми, держа ихъ на колѣняхъ и помогая имъ кушать. Такъ обыкновенно обѣдаютъ дамы, когда мужья ихъ отлучаются. Подъ вечеръ, когда детей увели, онѣ сидѣли вмѣстѣ въ гостиной, и мистриссъ Робартс, въ пятый разъ послѣ описанной нами поѣздки въ Гоггльстокъ, стала выражать свое желаніе быть чѣмъ-нибудь полезною семейству Кролея, а въ особенности маленькой Гресъ, которая, съ своими неправильными греческими глаголами, показалась ей особенно жалка.
-- Не знаю какъ бы это устроить, сказала мистриссъ Робартс.
Но малѣйшій намекъ на эту поѣздку въ Гоггльстокъ всегда наводилъ Люси на предметъ, поглощавшій ее въ то время. Припоминалось ей, какъ она хлыстомъ ударила лошадку, а потомъ полушутливымъ, но все же не довольно равнодушнымъ тономъ, извинилась и объяснила причину досады. И потому, она въ эту минуту не приняла въ судьбѣ Гресъ Кролей такого живаго участія, какого можно было отъ нея ожидать.
-- Да какъ это знать? сказала Люси.
-- Я объ этомъ думала всю дорогу отъ Гоггльстока сюда, сказала Фанни:-- вопросъ въ томъ: что можемъ мы для нея сдѣлать?
-- Именно, сказала Люси, припоминая тотъ самый поворотъ въ дорогѣ, гдѣ она призналась, что очень любитъ лорда Лофтона.
-- Еслибы мы могли взять ее къ себѣ на мѣсяцъ или два, а потомъ отправить ее въ школу или пансіонъ. Но мистеръ Кролей не согласится, чтобы мы платили за ея ученіе.
-- Я сама думаю, что онъ не согласится, проговорила Люси, и мысли ея улетѣли далеко отъ мистера Кролея и его дочки.
-- А иначе мы бы рѣшительно не знали что съ нею дѣлать; не правда ли?
-- Конечно, не знали бы.
-- Нельзя же бѣдную дѣвочку держать здѣсь въ домѣ, когда некому ею заняться. Вѣдь Марк ужь не сталъ бы учить ее греческимъ спряженіямъ, ты это знаешь.
-- Да, врядъ ли.
-- Люси, ты рѣшительно меня не слушаешь, и вѣрно ничего не поняла из того, что я тебѣ говорю. Ты вѣрно не знаешь даже, о чемъ идетъ рѣчь.
-- Какже, какже.... о Гресъ Кролей; если хочешь, я попробую давать ей уроки; но только я сама не знаю ничего.
-- Я совсѣмъ не объ этомъ говорю; я ни за что бы не захотѣла наложить на тебя такую обязанность. Но ты могла бы обо всемъ этомъ потолковать со мной, помочь мнѣ совѣтомъ...
-- Потолковать? Я очень рада. О чемъ же была рѣчь? Ахъ да! Гресъ Кролей. Ты не знаешь, кто станетъ учить ее греческимъ спряженіямъ.... Ахъ, милая Фанни! не сердись на меня, у меня такъ болитъ голова.
И Люси бросилась на диванъ, схватившись обѣими руками за голову.
Мистриссъ Робартс тотчасъ же подбѣжала къ ней.-- Милая, дорогая Люси, отчего это у тебя такъ часто болитъ голова? Прежде съ тобою этого не бывало.
-- Оттого что я совсѣмъ сбилась съ толку, совсѣмъ поглупѣла,-- да не обращай на меня вниманія. Будемъ говорить о бѣдной Гресъ. Нельзя ли нанять для нея гувернантку?
-- Я вижу, что ты нездорова, Люси, сказала мистриссъ Робартс, заботливо глядя ей въ лицо:-- что съ тобою, душа моя? Не случилось ли чего-нибудь?
-- Случилось! Нѣтъ, не случилось ничего, ничего такого о чемъ бы стоило говорить. Иногда мнѣ хочется вернуться въ Девонширъ, и тамъ остаться навсегда. Я могла бы пожить у сестры, а потомъ нанять квартиру въ Эксетерѣ.
-- Вернуться въ Девонширъ! воскликнула мистриссъ Робартс въ изумленіи; ей показалось, что ея золовка съ ума сошла.-- Отчего ты хочешь уѣхать отъ насъ? Развѣ тебѣ здѣсь не хорошо? Развѣ ты здѣсь не дома.
-- Я сама не знаю чего мнѣ хочется. О Фанни, Фанни, какое я глупое, безтолковое созданіе! Какая я была дура! Нѣтъ, не могу я здѣсь остаться, лучше мнѣ было бы не пріѣзжать сюда. Да, да, гораздо лучше, хотя ты на меня смотришь такими страшными глазами.
Она вскочила и кинулась на шею къ невѣсткѣ.
-- Не притворяйся, будто бы ты обижаешься. Ты знаешь, что я люблю тебя; ты знаешь, что я могла бы прожить съ тобою цѣлый свой вѣкъ, и съ каждымъ днемъ все больше къ тебѣ привязываться, но....
-- Неужели Марк сказалъ тебѣ что-нибудь?
-- Нѣтъ, нѣтъ, ни слова, ни полслова. Совсѣмъ не то. Ахъ, Фанни!
-- Я кажется угадываю въ чемъ дѣло, проговорила мистриссъ Робартс, тихимъ, дрожащимъ голосомъ, грустно взглянувъ на Люси.
