-- Но во всякомъ случаѣ, душа моя, она не можетъ похвастать красотой, и я не думаю, чтобы лордъ Лофтон могъ увлечься болтовней какой-нибудь миссъ Робартс.
Когда мать произнесла слова "не можетъ похвастать красотой", Гризельда вполовину обернулась, и искоса взглянула на себя въ зеркало; потомъ пріосанилась, показала немножко глазками, и, по мнѣнію матери, была прелесть какъ хороша въ эту минуту.
-- Мнѣ, конечно, до этого дѣла нѣтъ, мама, сказала она.
-- Можетъ-быть. Я не хочу нисколько принуждать тебя. Я бы конечно не говорила съ тобою такъ откровенно, еслибы не была такъ увѣрена въ твоемъ благоразуміи и осторожности. Но я почла за лучшее прямо сказать тебѣ, что я и леди Лофтон были бы очень рады, еслибы вы съ лордомъ Лофтономъ полюбили другъ друга.
-- Но я увѣрена, что онъ и не думаетъ объ этомъ, мама.
-- Что же касается до Люси Робартс, то прошу тебя выбить себѣ из головы Этот вздоръ; повѣрь, у лорда Лофтона не такой дурной вкусъ.
Но не такъ-то было легко что-либо выбить из головы у Гризельды.
-- Вкусы бываютъ разные, мама, сказала она, и этимъ окончился ихъ разговоръ. Онъ имел послѣдствіемъ то, что мистриссъ Грантли сильно склонилась въ пользу лорда Домбелло.
Надѣюсь, что читатели наши помнятъ удары, посыпавшіеся на невиннаго пони, по дорогѣ въ Гоггльстокъ. Впрочемъ, самъ пони тутъ не очень пострадалъ. Его кожа была не такъ нѣжна какъ сердце миссъ Робартс. Онъ набилъ себѣ животикъ овсомъ и другими лакомствами, и потому, когда его задѣвалъ хлыстикъ, онъ только отряхалъ ушки и пускался скакать во весь опоръ шаговъ на двадцать, чтобъ увѣрить свою госпожу, что ему очень больно. Но собственно, не ему всех больнѣе приходилось отъ этихъ ударовъ.
Люси была принуждена признаться,-- принуждена, силою собственнаго чувства и невозможностью согласиться съ тѣмъ, что лорду Лофтону было бы очень хорошо жениться на Гризельдѣ Грантли,-- она была принуждена признаться, что она въ лордѣ Лофтонѣ принимаетъ такое же горячее участіе, какъ будто бы онъ был ей родной братъ. Она и прежде часто себѣ говорила этой даже гораздо больше этого. Но теперь она громко высказала это своей невѣсткѣ; она знала, что ея слова не пропущены мимо ушей, что они приняты къ свѣдѣнію, что они дали поводъ къ нѣкоторой перемѣнѣ въ обращеніи съ нею. Фанни стала очень рѣдко упоминать при ней о жителяхъ Фремле-Корта; о самомъ лордѣ Лофтонѣ она не говорила никогда, если ея не вынуждалъ на это Марк. Люси несколько разъ старалась поправить дѣло, сама заговаривала о молодомъ лордѣ шутливымъ и даже насмѣшливымъ тономъ; она издѣвалась надъ его страстью къ охотѣ, захотѣла даже подшутить надъ его любовью къ Гризельдѣ. Но попытка вышла неудачная; она сама видѣла, что не могла обмануть Фанни, а что касается до Марка, она подобными выходками могла бы только раскрыть ему глаза, а не продлить его невѣдѣніе. Итакъ она перестала хитрить понапрасну, и не произносила уже имени лорда Лофтона. Она чувствовала, что выдала свою тайну.
Въ это время, двумъ сестрамъ часто случалось оставаться наединѣ; чаще чѣмъ когда-либо съ тѣхъ поръ какъ Люси поселилась у брата, леди Лофтон уѣхала въ Лондонъ, и ежедневныя посѣщенія въ Фремле-Кортъ почти прекратились; а Марк большую часть времени проводилъ въ Барчестерѣ; повидимому, ему много было дѣла и хлопотъ прежде чѣмъ онъ могъ занять мѣсто въ капитулѣ. Онъ тотчасъ же вступилъ въ должность, то-есть говорилъ проповѣди въ продолженіи мѣсяца, и по воскресеньямъ участвовалъ съ большимъ достоинствомъ въ утреннемъ богослуженія.
Онъ покуда еще не переселился въ Барчестеръ, потому что домъ не был готовъ, по крайней мѣрѣ, онъ ссылался на эту причину. Мебель и вещи доктора Стангопа, прежняго бенефиціанта, еще не были увезены, и по всей вѣроятности въ перевозкѣ ихъ должно было провзойдти нѣкоторое замедленіе, потому что кредиторы предъявили на нихъ притязанія. Это обстоятельство могло показаться очень непріятнымъ человѣку, который горѣлъ бы нетерпѣніемъ воспользоваться прекраснымъ домомъ, предоставленнымъ ему щедростію прошедшихъ поколѣній; но мистеръ Робартс иначе смотрѣлъ на это дѣло. Онъ готовъ был хоть на цѣлый годъ оставить домъ въ распоряженіи семейства доктора Стангопа или его кредиторовъ. Такимъ образомъ, ему удалось провести первый мѣсяцъ отсутствія отъ фремлейской церкви, не обративъ на себя вниманія леди Лофтон, тѣмъ более что леди Лофтон все это время жила въ Лондонѣ. Это обстоятельство также не мало способствовало тому, что нашъ молодой бенефиціантъ больше прежняго радовался своему новому мѣсту.
