Но, съ другой стороны, какой страшный ударъ ея самолюбію! И нельзя ли разстроить Этот бракъ без всякой ссоры? Что такая дѣвчонка какъ Люси прискучитъ ея сыну мѣсяцевъ черезъ шесть, въ томъ не можетъ быть ни малѣйшаго сомнѣнія: почему же не стараться предупредить такую несчастную развязку? Очевидно было, что самъ лордъ Лофтон не считалъ этого дѣла совершенно поконченнымъ; также было видно, что окончательное его рѣшеніе отчасти будетъ зависѣть отъ согласія матери. Не лучше ли будетъ для нея, не лучше ли будетъ для нихъ всех, если она будетъ думать только о своемъ долгѣ, а не о тѣхъ непріятныхъ послѣдствіяхъ, къ которымъ можетъ повести его исполненіе? Она не могла считать своимъ долгомъ согласиться на Этот бракъ, и потому собиралась всячески противодѣйствовать ему. По крайней мѣрѣ, она рѣшилась съ этого начать.
Потомъ она опредѣлила себѣ планъ дѣйствія. Тотчасъ же по прибытіи своемъ въ Фремлей, она пошлетъ за Люси Робартс и употребить все свое краснорѣчіе, и также отчасти строгое достоинство, которымъ она всегда отличалась, чтобы растолковать молодой дѣвушкѣ, какъ преступно съ ея стороны навязываться такому семейству какъ Лофтоны. Она объяснитъ Люси, что ей нельзя ожидать себѣ счастія отъ подобнаго брака, что люди, брошенные злою судьбой въ слишкомъ высокую сферу, всегда бываютъ несчастны; однимъ словомъ, она изложитъ ей всѣ высоконравственныя поученія, обыкновенно употребляемыя въ подобныхъ случаяхъ. Конечно, Люси можетъ-быть и не пойметъ этихъ поученій, но леди Лофтон много надѣялась на свое строгое достоинство. Остановившись на этомъ рѣшеніи, она стали приготовляться къ отъѣзду въ Фремлей.
Въ домѣ фремлейскаго священника немного говорили о лордѣ Лофтонѣ послѣ его объясненія съ Маркомъ, по крайней мѣрѣ въ присутствія Люси. Фанни конечно разсуждала съ мужемъ объ этомъ дѣлѣ, но при Люси оба они рѣдко о немъ упоминали. Они рѣшились предоставить ее собственнымъ мыслямъ, можетъ-быть, собственнымъ надеждамъ.
Притомъ, явились другіе вопросы, отвлекшіе вниманіе жителей Фремлея. Вопервыхъ, свиданіе Марка съ мистеромъ Соверби и послѣдовавшее за тѣмъ его признаніе женѣ. Потомъ, вскорѣ, прежде еще чѣмъ Фанни и Люси, успѣли рѣшить между собой, какія ввести въ домѣ экономическія преобразованія, отъ которьхъ не пострадало бы удобство хозяина, до нихъ дошла вѣсть; что мистриссъ Кролей, жена гоггльстокскаго священника, наболѣла горячкой.
Извѣстіе это страшно поразило всех, коротко знавшихъ это бѣдное семейство. Трудно было представить себѣ, что станется съ нимъ, если хоть на одинъ день сляжетъ эта бодрая голова. Къ тому же, бѣдность бѣднаго мистера Кролея была такова, что едва ли бы могъ онъ найдти средство удовлетворить всѣмъ прискорбнымъ потребностямъ одра болѣзни без чужой помощи.
-- Я тотчасъ же отправлюсь къ ней, сказала Фанни.
-- Душа моя! сказалъ ея мужъ:-- вѣдь это тифозная горячка; ты должна подумать о дѣтяхъ. Я самъ поѣду.
-- Помилуй, Марк! Зачѣмъ же ты-то поѣдешь? Мущины никуда не годятся въ подобныхъ случаяхъ, да къ тому же они гораздо более подвержены заразѣ.
-- У меня нѣтъ детей, и я не мущина, сказала Люси улыбаясь,-- а потому я поѣду.
На этомъ порѣшили, и Люси отправилась въ кабріолетѣ, взявъ съ собою разныхъ запасовъ и снадобій, которые могли бы пригодиться больной. Когда она прибыла въ Гоггльстокъ, ей пришлось войдти въ домъ священника без доклада, потому что дверь была отворена, и она никакъ не могла отыскать служанку. Въ гостиной она застала Гресъ Кролей, старшую дѣвочку, степенно сидѣвшую на мѣстѣ матери съ малюткой на рукахъ. Не смотря на свой одиннадцатилѣтній возрастъ, она хорошо понимала, какія обязанности налагаетъ на нее болѣзнь матери, и принялась за ихъ исполненіе не только съ рвеніемъ, но исъ какою-то торжественностью. Подлѣ нея быль братъ, мальчикъ лѣтъ шести, который присматривалъ за другимъ ребенкомъ. Они сидѣли тихіе, серіоэные, молчаливые, чувствуя, что они сами обязаны заботиться другъ о другѣ, такъ какъ уже некому еще позаботиться о нихъ.
-- Какова твоя маменька, милая Гресъ? спросила Люси, подойдя къ ней и взявъ се за руку.
-- Бѣдная маменька очень больна, отвѣчала Гресъ.
-- А папенька такой печальный, прибавилъ Бобби.
-- Я не могу встать, потому что держу малютку, но Бобби пойдетъ и вызоветъ папеньку.
-- Я сама постучусь, сказала Люси, и подошла къ двери.
Вы пришлось постучаться три раза, прежде чѣмъ хриплый, подавленный голосъ попросилъ ее войдти. Отворивъ дверь, она увидала мастера Кролея у изголовья жены, съ книгою въ рукахъ. Онъ посмотрѣлъ на нее какъ-то странно, какъ будто ему не совсѣмъ было пріятно ея появленіе, я Люси догадалась, что она прервала его молитву. Впрочемъ, онъ пошелъ къ ней на встрѣчу, пожалъ ей руку, и отвѣчалъ на ея разспросы обычнымъ, ссріозно-торжественнымъ голосомъ.
-- Жена моя очень больна, сказалъ онъ,-- очень больна. Господь послалъ намъ тяжкое испытаніе, но да будетъ воля Его! Вамъ лучше не подходить къ ней, миссъ Робартс; вѣдь это тифъ.
Впрочемъ, предостереженіе его пришло слишкомъ поздно. Люси уже стояла у изголовья больной, и взяла ея протянутую руку.
