-- И потому я выбралъ для себя сестру другаго священника. Надѣюсь, вы ничего не имѣете противъ миссъ Робартс?
-- О, Лудовикъ!
Леди Лофтон больше ничего не была въ силахъ выговорить.
-- Какіе вы находите въ ней недостатки? Что вы можете противъ нея сказать? Или вы думаете, что я не могу быть съ нею счастливъ.
Минуты двѣ леди Лофтон сидѣла молча, стараясь собрать свои мысли. Она находила, что очень многое можно сказать противъ Люси Робартс, если смотрѣть на нее какъ на будущую леди Лофтон. Ей трудно было бы сразу изложить всѣ свои доводы, но она не сомнѣвалась въ ихъ силѣ и важности. Въ ея глазахъ, Люси Робартс не имѣла ни красоты, ни прелести, ни изящества въ пріемахъ, ни даже такого образованія, какого можно бы пожелать. Леди Лофтон сама не была свѣтскою женщиной; въ ней было даже замѣчательно мало свѣтскости для особы ея положенія. Но, тѣмъ не менѣе, она иныя свѣтскія качества считала необходимыми для молодой дѣвушки, долженствующей заступить ея мѣсто. Она, конечно, желала, чтобы жена сына соединяла эти качества съ другими, съ нравственными достоинствами. Она не бралась рѣшить, имѣетъ ли Люси Робартс эти нравственныя достоинства; другихъ же необходимыхъ свойствъ положительно недоставало. Очевидно было, что она никогда не будетъ смотрѣть настоящею леди Лофтон, никогда не сумѣетъ держать себя въ графствѣ какъ подобаетъ супругѣ лорда Лофтонэ. Она не имѣла ни той плавности, ни той осанки, ни того величаваго спокойствія, которыя леди Лофтон такъ цѣнила въ молодой женщинѣ высшаго круга. Люси, по ея мнѣнію, не могла имѣть никакого значенія въ обществѣ, развѣ только посредствомъ своего языка; между тѣмъ какъ Гризельда Грантли, не раскрывая рта въ продолженіи цѣлаго вечера, на всех можетъ подѣйствовать однимъ величіемъ своего присутствія. Притомъ Люси не имѣла никакого состояния; притомъ же еще она сестра священника ея собственнаго прихода. Трудно прослыть пророкомъ въ своемъ отечествѣ, и Люси не была пророкомъ въ Фремлеѣ, по крайней мѣрѣ въ глазахъ леди Лофтон. Читатель припомнитъ, что уже прежде у нея были нѣкоторыя опасенія, не столько за сына -- ей и въ голову не приходило подозрѣвать его въ такомъ безразсудствѣ -- сколько за самую Люси, которая могла бы себѣ вообразить, что молодой лордъ влюбленъ въ нее. И вотъ теперь -- увы!-- какимъ страшнымъ ударомъ палъ на бѣдную женщину вопросъ Лудовика!
-- Или вы думаете, что я не могу быть съ нею счастливъ?
Таковы были послѣднія его слова.
-- Лудовикъ, милый, безцѣнный Лудовикъ,-- и она невольно встала съ мѣста и подошла къ нему:-- я это думаю; я точно это думаю.
-- Что же вы думаете? спросилъ онъ почти съ досадой.
-- Я думаю, что она точно не пара тебѣ. Она не принадлежитъ къ тому классу, из котораго ты могъ бы выбрать себѣ подругу.
-- Она принадлежитъ къ одному классу съ Гризельдои Грантли.
-- Нѣтъ, другъ мой. Совсѣмъ не то. Семейство Грантли постоянно жило въ совершенно иномъ кругу. Ты самъ не можешь этого не сознать...
-- Даю вамъ честное слово, матушка, я нисколько не сознаю. Одинъ ректоромъ въ Пломстедѣ, другой викаріемъ въ Фремлеѣ. Но что объ этомъ спорить! Мнѣ бы хотѣлось, чтобы вы полюбили Люси Робартс; я пришелъ именно просить васъ объ этомъ.
-- Чтобъ я полюбила ее какъ твою жену, Лудовикъ?
-- Да, какъ мою жену.
-- Значитъ вы уже другъ другу дали слово?
-- Нѣтъ, этого я не могу еще сказать; но будьте увѣрены, что я съ своей стороны сдѣлаю все на свѣтѣ, чтобы добиться ея согласія. Я уже рѣшился, и мое рѣшеніе ничто не можетъ поколебать.
-- И молодой особѣ извѣстно твое намѣреніе?
-- Конечно.
"Хитрая, безсовѣстная притворщица!" подумала про себя леди Лофтон, не смѣя открыто высказать это мнѣніе при сынѣ. Какая можетъ быть надежда, если лордъ Лофтон уже связалъ себя формальнымъ предложеніемъ?
-- А ея братъ и мистриссъ Робартс? Они также все это знаютъ?
-- Да.
-- И они одобряютъ?
-- Нѣтъ, не могу сказать. Я не видалъ еще мистриссъ Робартс, и не знаю, какъ она смотритъ на это дѣло. Но, признаться, мнѣ кажется, что Марк не совсѣмъ доволенъ; я думаю, что онъ васъ побаивается, и желаетъ сперва узнать ваше мнѣніе.
-- Я очень рада это слышать, серіозно проговорила леди Лофтон,-- съ его стороны было бы крайне низко потворствовать такому дѣлу.
Послѣдовало опять несколько минутъ молчанія.
