— Надеюсь, вы разберете вещи, — сказал мастер и смотрел при этом так, будто совсем не знал, чего от Джо ждать. «Ну и ладно, а я не знаю, чего ждать от вас. Я не просилась к вам сюда, вы что, не верите?» Джо сказала бы это вслух, но не смогла, мастер ушел на кухню или куда-то там, а Джо осталась в полутьме. Вещички разбирать.
В рюкзаке обнаружились чужая юбка, чужая — Александра? — тетрадка, чья-то подзорная труба, бинт, еще бинт, окровавленный скомканный бинт, банановая шкурка. Ботинки раз, ботинки два — да куда столько, если ходишь босиком? — кофта, футболка, книжка про мастера и город, еще одна кофта. Скомканный носовой платок — мастера, кстати. Картонка с надписью «Не забудьте курицу». Кусок угля, завернутый в бумагу. Два звена цепи толщиной с руку Джо. Обмылок. Ярко-красный бумажный цветок. Черный фломастер.
Банановая шкурка навела Джо на мысль о еде. Как тут принято? Надо, наверное, обживаться, ходить за мастером хвостом, спрашивать. Могли бы просто отдать ее Яблоку, и все бы было хорошо.
В комнате не было зеркал, но Джо и так знала, что нос и глаза у нее красные от слез. И вот доказывай потом мастеру, что она вовсе не неженка, не глупая, просто так вышло. Нужно было за что-то уцепиться, что-то хорошее вспомнить, и Джо открыла книжку и прочла наугад: «Что есть долг, как не груз, что ты, подняв единожды, будешь влачить до самой смерти?»
Что есть долг? Она теперь должна Рыси и Роуз еще больше, чем раньше, и мастеру тоже должна. Ну вот и что теперь?
«Выйди из комнаты и не трясись, никто тебе по затылку не даст».
«Спасибо, мама».
Дом на нее смотрел. Совершенно точно. Приют тоже смотрел, но взглядом Рыси, а к Рыси Джо привыкла с первого дня. Этот дом был гораздо старше и гораздо сложней, и щурился, как взрослый на ребенка, и еле слышно вздыхал, и легко опустил ей на макушку дубовый лист. Пришлось так и идти в кухню, с листом в руках.
— Но Пусик-то мой просто так уйти не мог!
Когда живешь в Приюте, привыкаешь к двум типам голосов — молодым и детским. Это был голос человека пожилого, вроде бы женский, и Джо не помнила, откуда это знает.
— Котик-то мой, — доносилось из кухни, — котик-то мой не так уж и прост, мастер, понимаете? Уйдет он сам, как же! А я его зову, главное, Пусик, Пусик! А он не идет.
— Это ужасно, — проговорил мастер, — я вам от всей души сочувствую.
Джо затаилась в коридоре. Дверь на кухню была закрыта, но не заперта. Можно нажать на ручку и войти, а можно повернуть назад и засесть в комнате.
«Да заходи уже», — сказал бы Рысь.
«Там люди делом заняты», — отрезала бы мама.
Джо замерла у двери. Голоса доносились и из прихожей тоже — похоже, к мастеру выстроилась целая очередь. Ну и зачем ему Джо? Как вообще он будет…
Рысь в ее голове фыркнул и взъерошил ей волосы, и Джо сердито распахнула дверь, просто чтоб от него сбежать. Хотя его и не было.
— О, — сказал мастер, — вот живой свидетель. Щепка, вам ведь исполнилось пятнадцать?
Джо не была в этом уверена, но кивнула просто на всякий случай. Наверное, мастер хотел, чтобы исполнилось. Он сидел на стуле спиной к окну, лицом к двери, и стул был слегка отодвинут от стола, и мастер болтал ногой и весь был будто пылью покрыт. Будто за этот день он прожил два дня или сразу три. И костюм у него измялся.
А еще мастер был похож на Рысь, когда того уж очень все достанут, так что остается только фыркать и вот болтать ногой.
— Исполнилось, — сказала Джо и добавила, как добавил бы все тот же Рысь и половина жителей Приюта: — Давно, давно исполнилось.
Мастер фыркнул и заговорил так воодушевленно, что сразу стало ясно, что он издевается:
— Вот видите. Отличнейший свидетель. Щепка, скажите, у вас там часом не появлялся кот в последнее время?
«Какой еще кот?»
Напротив мастера почему-то не на стуле, а на табуретке сидела пожилая женщина в черных брюках, просторной черной блузке и бежевой шали. На полу у ее ног стояли три разноцветные сумки: зеленая, желтая и розовая. Волосы у женщины были как мочалка: такого же цвета и, по виду, такие же жесткие. Она сгорбилась на табуретке, сощурилась на мастера и повторила:
— Но котик мой пропал? Пропал! А кто его…
— Щепка, — повторил мастер терпеливо, — вы можете сказать для леди Ирмы, есть ли у вас в Приюте кот? И если есть, то какого он цвета?
— Нету у нас кота, — сказала Джо и помотала головой для верности. Кота и правда никакого не было, Рысь никогда не разрешил бы, сказал бы — и так весело. Вот вернетесь к себе домой, там хоть десяток заводите, а здесь…
— Я его фаршем, фаршиком приманиваю, а он не идет — не идет, не идет, не идет…
Леди Ирма покачала головой. Кисти на ее шали были унылые, обвисшие, и сама леди была какая-то складчатая, морщинистая, несуразная, несчастная.
«Можно подумать, ты сама счастливая. Язык придержи».
«Это мама или Рысь?..»
— Хотите, я поищу кота? — предложила Джо и села на корточки, чтоб заглянуть женщине в лицо. — Они меня любили вроде бы, ну, звери… любят.
— Мастер, а это кто такая? — спросила леди Ирма почему-то не саму Джо, и Джо вздохнула.
— Я из Приюта. Теперь живу у мастера.