О том, что участие «детей» в боевых действиях наравне с «мужами» не фикция, а реальность, свидетельствует и новгородское известие о событиях 1218 г.: возмущенные поведением посадника Твердислава и князя Святослава «поидоша ониполовици и до детии въ брънехъ, акы на рать, а неревляне такоже», после чего между «ониполовцами» и «неревлянами», с одной стороны, и жителями Людина конца и Прусской улицы, с другой, произошла «сеця у городьныхъ воротъ»[1250].
Собравшиеся на вече «мужи» принимают решения за своих «детей» и по другим вопросам, имеющим важное значение для общины, в частности, при заключении общиной договора с князем и принесении сторонами взаимной присяги. Так, в 1146 г. по решению веча, утвердившего условия договора с новым князем Игорем Ольговичем «целоваше вси Кияне хрестъ и с детми, оже подъ Игоремъ не льстити, подъ Святославомъ»[1251].
Отмеченные нами факты вызывают необходимость обратиться к научным данным о порядках, действовавших в сфере семейных отношений и, прежде всего, о форме семейной организации в Древней Руси. Многочисленные свидетельства письменных источников XI–ХII вв. говорят о существовании большесемейных коллективов, состоящих не менее чем из трех поколений ближайших родственников. Большая семья или одна из ее переходных форм — неразделенная семья, в которой до смерти отца взрослые сыновья жили вместе со своими родителями, — достаточно зримо и полновесно проявляет себя в памятниках эпохи, как на уровне внутрисемейных отношений, так и во взаимоотношениях с внешним миром[1252]. При этом правовое положение детей в древнерусской семье отличается высокой степенью зависимости от родителей, прежде всего от отцов. Такая зависимость распространяется не только на имущественное положение детей, но и касается личности последних, их гражданской свободы и в некоторых случаях даже самой жизни[1253].
Согласно современным этнографическим данным, у многих народов мира приобретение гражданского полноправия, в том числе права личного участия в деятельности органов общественного управления (например, племенного совета), для молодых мужчин не зависело от физического совершеннолетия, а наступало вследствие достижения определенного социального статуса, связываемого со вступлением в брак или прохождением специальных инициаций. Этот обычай восходит к системе возрастных классов — социально-возрастных подразделений, объединявших индивидов определенного возраста, которому соответствовал определенный уровень общественных обязанностей и прав. Система возрастных классов, как утверждают современные ученые, в том или ином виде «существовала некогда у всех земледельческих и скотоводческих народов мира, начиная от эпохи первобытности и до времени ранней государственности включительно», и в сочетании с семейно-клановыми отношениями образовывала единую систему общественных связей[1254].
Такая система, несомненно, существовала и у славян. Следы ее закрепились в языке, о чем свидетельствуют данные лингвистического анализа. Так, во всех славянских языках основным значением термина «муж» является
Неполнота гражданских прав, связываемая с ограничением права участия в деятельности вечевых собраний, была свойственна также отдельным категориям свободного населения городов-государств Древней Руси вне зависимости от семейного или возрастного статуса. Рассмотренный нами выше эпизод 1187 г. в Галиче предоставляет уникальный материал для решения данного вопроса. Из приглашенного князем множества людей на вече остаются только те, кто обладал гражданским полноправием. Таковых летописец именует «галицкими мужами», — только с ними князь вел переговоры о судьбе галицкого стола, с ними он «урядился», их же «водил ко кресту». Из круга участников веча, прежде всего, выпадает духовенство: рядовые священнослужители из числа белого и черного духовенства принадлежали к церковным административно-политическим организациям, управлявшимся епископами[1257]; в работе вечевых совещаний могли участвовать только церковные иерархи. За пределами веча остаются и те, кого летописец именует «нищие» и «худые» при том, что они составляют неотъемлемую часть свободного населения земли и включаются в понятие «вся Галицкая земля».
