Важная роль во внутриобщинных делах, в том числе во взаимоотношениях вечевой общины с князем принадлежит боярам. Прежде всего, бояре проявляют себя, как и в предшествующие десятилетия, в роли общинных лидеров, выступая в авангарде общины против проштрафившегося перед ней князя. Как лидеры общины бояре ответственны перед ней за те или иные действия, предпринятые общиной по их инициативе, которые в дальнейшем оборачивались тяжелыми негативными последствиями, как, например, принятие на княжеский стол кандидата, не сумевшего угодить общине. Ответственность бояр в таких случаях носит персональный характер, о чем говорят приводимые источниками поименные перечни опальных бояр. Обвиняются и наказываются такие бояре от имени всей общины, а не какой-то отдельной группировки или партии. Отдельные бояре, становясь «приятелями» неугодного общине князя и идя наперекор большинству, отрываются от своей общины и полностью утрачивают свою силу и влияние в ней; никакие материальные приобретения не способны восполнить эту потерю. Бояре в случае обострения политической обстановки выступают в качестве гарантов лояльности общины к князю, становятся заложниками, лично отвечающими за выполнение общиной договора с князем.
Мы решительно не согласны с распространенными среди историков представлениями о непрерывной борьбе между боярскими партиями различной политической ориентации, раздирающей общину на враждующие лагеря. Наоборот, во всех рассмотренных эпизодах мы наблюдаем политическое единство общины, каждый член которой неукоснительно подчиняется вечевому приговору, даже если первоначально он придерживался противоположного мнения. Характерной чертой летописного рассказа о событиях 1187–1189 годов является употребление для обозначения их участников общего выражения «галицкие мужи». Этим летописец как бы подчеркивает политическую консолидацию общины, не допуская возможности противопоставления боярства и простых «мужей».
В этом единстве — источник силы галицкой общины, достигшей важных результатов в своем политическом развитии, ведь в конце 1180-х годов галичане, вслед за киевлянами, новгородцами и пр. утвердили за собой право «по своей воле» распоряжаться галицким княжеским столом. Горожане в нарушение своих прежних обязательств отказывают в поддержке сыну ненавистной всем Настаськи Олегу, изгоняют его, а затем и умерщвляют. Столь же свободно и требовательно они ведут себя в отношении других правителей, занимавших галицкий стол — Владимира Ярославича и королевича Андрея. Даже военное вмешательство извне не может сломить волю галичан, уже ощутивших себя политической силой, осознавших свои суверенные права и необходимость их защищать и отстаивать. Борьба за эти права, начавшаяся с событий 1145 г. на наш взгляд, составляет основную суть галицких «мятежей» и «крамол» второй половины XII в.
Мы рассмотрели основные события галицкой истории середины — второй половины XII в., ярко иллюстрирующие тенденцию политического роста и усиления общины, постепенного утверждения вечевого суверенитета в сфере внутриобщинных отношений. К сожалению, события волынской истории этого периода дошли до нас в виде крайне скупых и беглых известий, не содержащих прямых указаний по интересующим нас вопросам и вообще почти не касающихся состояния внутриобщинных отношений. В частности, ничего не известно о деятельности веча на Волыни, о каких-либо проявлениях самостоятельности горожан во внутриполитических делах[1372]. Данное положение М. С. Грушевский относит исключительно на счет субъективизма летописца, который должен был «кое о чем умалчивать, так как земля переживала слишком важные перемены в своей политической жизни, чтобы оставаться лишь их пассивным свидетелем»[1373]. Нам представляется, что здесь были и свои объективные причины.
В первой половине XII в. Волынь, в отличие от Галичины, не сумев отстоять политической независимости, на долгие десятилетия попала под власть киевских правителей. В результате, как уже говорилось выше, нормальное внутриполитическое развитие общины было крайне затруднено, оказались на время утраченными важные завоевания общины. В подтверждение сказанному приведем следующий очевидный факт, Владимирское вече, в полный голос заявившее о себе уже в конце XI в.[1374], когда горожане заставляют князя подчиниться воле общины[1375], в XII в, практически сходит со страниц летописей, не подавая зримых признаков существования. При таких условиях исследователю, воссоздающему картину внутриполитической жизни общины, не обойтись без обращения к косвенным данным, не избежать допущений и гипотетических построений, базирующихся на общем понимании процессов развития городских общин в Древней Руси.
