Еще нагляднее растущую самостоятельность общины во взаимоотношениях с князем демонстрирует случай с Владимиром Мстиславичем, княжившим некоторое время во Владимире-Волынском после смерти своего брата Изяслава (1155–1156 гг.). Владимир Мстиславич обнаружил свою слабость, когда безуспешно пытался подчинить Луцк, отколовшийся от Владимира[1391]. Возможно, эта неудача подорвала авторитет князя среди владимирцев. Последствия не замедлили сказаться, В 1156 г. племянник Владимира Мстислав Изяславич, сидевший тогда с братом Ярославом в Луцке, «еха изъездомъ на стрыя своего на Володимира [к] Володимирю, и я жену его и матерь его, и, всадивъ я на возы, везе я, [к] Лучьску посла, а стрыи его Володимеръ оутече [к] Перемышлю. А дружину его изограби и товаръ весь отя, иже бе принесла изъ Оугоръ [вдова] Мьстиславляя (мать Владимира Мстиславича —
Все сказанное свидетельствует о непрочном положении Владимира на владимирском столе, об отсутствии поддержки со стороны владимирской общины, что и вынудило князя позорно бежать сперва в соседнюю волость, а затем в Венгрию[1393]. По сообщению, приведенному B. Н. Татищевым, Мстислав вывез из Владимира в Луцк «також несколько знатных вельмож»[1394]. Грабеж дружины и семьи бежавшего князя, а также высылка из города поддерживавших его бояр — это верные свидетельства недовольства общины своим прежним властителем, принявшего форму организованного выступления, видимо, санкционированного вечем[1395]. Не случайно попытка Владимира Мстиславича силой вернуть себе владимирский стол, когда он, получив помощь венгров, присоединился к войскам Юрия Долгорукого и Ярослава Галицкого, осадившим в декабре 1156 г. Владимир, была встречена ожесточенным сопротивлением горожан, крепко стоявших за своего нового князя Мстислава и вместе с ним предпринявших смелую ночную вылазку из города, в ходе которой союзник Юрия Ярослав Галицкий потерял около половины своих людей[1396], время отражения агрессии соседей, говорят об усилении военной организации Волынской земли. Этому в немалой степени способствовала активная внешняя политика Изяслава Мстиславича начала 1150-х годов, когда волынское войско постоянно участвует в военных походах далеко за пределами своей земли, поддерживая князя в его борьбе за Киев[1397]. Эту политику в дальнейшем не без успеха продолжили преемники Изяслава. Успехи в делах такого рода всегда сопровождались значительными политическими и материальными выгодами для общины[1398]. В ходе военных столкновений с Киевом под суверенитет Владимира перешла территория Погорынья[1399], из-за которой Киевщина и Волынь враждовали еще со второй половины XI в.
В 1152 и 1154 гг. княживший во Владимире Святополк Мстиславич «с полком своим» принимал участие в походах на Галич в составе широкой коалиции, возглавляемой его братом киевским князем Изяславом[1400]. Цель походов не вызывает сомнений, явствуя из слов Изяслава, сказанных в адрес галицкого князя Владимирка: «…самого же имиве, а волость его възмиве»[1401]. В другой раз территориальные приращения сулит владимирскому князю Святославу Мстиславичу опальный сын Ярослава Осмомысла Владимир; в обмен на помощь в борьбе с отцом он обещает отдать Бужск и еще три города[1402]. Захватить Галич в 1152 г. союзным князьям помешал венгерский король, подкупленный галицким князем[1403]. Тем не менее, союзники не остались в накладе. После поражения галичан в битве под Перемышлем «вси вое» Изяслава, Святополка и проч. «наринуша» на богатый загородный княжеский двор, «ту бе товаръ в немъ многъ»[1404].
К обогащению «воев», побеждающих врага в далеких походах, приводили и другие мероприятия волынских князей, которые с середины 1150-х годов постоянно участвуют в межволостных и междукняжеских столкновениях на Руси[1405], а также водят свои полки против степняков[1406]. Во время одного из походов на половцев, в котором среди прочих «воев» «Русской земли» участвовали и волынцы во главе с князьями Ярославом и Ярополком Изяславичами, «толико взяша полона множьство, якоже всимъ Рускимъ воемъ наполнитися до изообилья и колодникы, и часами, и детми ихъ, и челядью, и скоты, и конми»[1407]. В другой раз владимирские и галицкие полки «много душь отполониша, иже бяхуть взяли Половци»[1408].
Захват и переселение в свою землю «полона» — это мера, которая, несомненно, способствовала дальнейшему усилению общины, и князья Юго-Западной Руси рано начали осознавать благотворность такой политики, Вспомним, что еще в конце XI в. теребовльский князь Василько Ростиславич строил планы «переяти болгары дунайскые и посадити я у собе»[1409]. А Ярослава Осмомысла современники высоко почитали за то, что земля при нем «множилася в людех, зане ученые хитрицы и ремесленники от всех стран к нему приходили и грады населяли, которыми обогосчалась земля Галицкая во всем»[1410].
