Закономерным следствием возрождения военно-политического потенциала Волынской земли стало возобновление активной наступательной политики в отношении Галича, проводившейся в конце XI — начале XII в. и закончившейся тогда поражением владимирцев. Уже в середине 1150-х годов владимирские князья в коалиции с союзниками совершают завоевательные походы против южного соседа, их цель — «възяти» Галицкую волость[1439]. Полтора десятилетия спустя, в начале 1170-х годов мы становимся свидетелями того, как сперва владимирский, а затем луцкий князья оказывают поддержку опальному сыну галицкого князя Ярослава Осмомысла Владимиру, вставшему на путь вооруженной борьбы с отцом; при этом волынские князья имеют виды если не на всю Галичину, то, по меньшей мере, на часть ее территории[1440].
В дальнейшем любое осложнение внутриполитической обстановки в Галиче становится поводом для вмешательства агрессивного соседа, В 1188 г. владимирский князь Роман Мстиславич, узнав о неладах галичан с их новым князем Владимиром Ярославичем, посредством интриги овладел галицким столом, добившись «приязни» «галицких мужей»[1441]. Однако первое княжение Романа в Галиче оказалось недолгим. Виной всему было безоглядное поведение самого Романа: отправляясь в Галич, он отрекся от своего «отнего и деднего» владимирского стола («крест целова» к брату Всеволоду: «Боле ми того не надобе Володимерь»[1442]). Этим князь лишил себя поддержки владимирской общины[1443], а «приязнь» к нему галичан была слишком обманчивой. В итоге Роман не только лишился Галицкого стола, но и долго потом не мог вернуться во Владимир — горожане не желали принимать князя-отступника[1444].
Галицкие князья и галицкая община не оставались в долгу, решительно отвечая на агрессивные выпады северного соседа. Борьба растянулась на несколько десятилетий, так как ни одна из сторон вплоть до конца XII в. не могла получить решающего перевеса. Со стороны галичан в ход были пущены как политические, так и военные средства. Галицкие князья вступали в союзы с сильнейшими правителями Руси — киевским и владимиро-суздальским князьями, униженно прося их поддержки и защиты[1445], что было совершенно нехарактерно для предшествовавшего времени (первая половина XII в.), когда Волынь была политически слаба и несамостоятельна. Жесткая конфронтация в отношениях с Волынью проявлялась будь то в угрозе галицкого князя начать войну с использованием наемников и «пожечь» волость противника[1446], будь то в реальном участии галичан в военных походах на Волынь в союзе с киевскими князьями[1447]. Последний случай такого рода произошел в 1196 г. когда киевский князь Рюрик Ростиславич привлек к походу на Волынь Владимира Галицкого; союзники пожгли окрестности Перемыля и Каменца «и тако, ополонившеся челядью и скотомъ и отместившеся, возвратитася во свояси»[1448]. Как видим, целью этого похода (для галичан в том числе) была месть за старые «обиды».
И все же соперничество юго-западных волостей закончилось победой владимирцев. Немалая заслуга в этом принадлежит, как справедливо отмечают историки, самому владимирскому князю Роману, обладавшему незаурядными личными качествами — энергией, решительностью, целеустремленностью, талантом полководца и организатора[1449]. Князь в полной мере извлек уроки из своей неудачи конца 80-х годов, и, когда через десять лет вновь представился благоприятный случай овладеть галицким столом, Роман не повторил прежних ошибок и сделал все возможное для осуществления задуманного.
Значительный интерес для реконструкции внутриобщинных отношений представляет рассказ Винцентия Кадлубка о походе малопольского князя Казимира Справедливого на западноволынский город Берестье. История этого похода до сих пор остается во многом невыясненной. Известия о нем сохранились только в польских источниках, допускающих многочисленные неточности и весьма поверхностно относящихся ко всему, что не связано непосредственно с интересами польского князя. Русские же летописи не сохранили никаких сведений об этом событии. Так что трудно с полной определенностью сказать ни о времени похода, ни о том, кому из русских князей вызвался помогать Казимир.
