Бороться с агрессором жителям Берестья помогают соседи. На помощь им пришли волынские князья, галичане, а также половцы и ятвяги: «А на помощь городу подходит князь Всеволод Белзский с князьями владимирскими, с галицкими мужами, с отборными наемными войсками, с тысячами партов»[1488]. Весьма примечателен тот факт, что галицкое войско значится здесь как самостоятельная военная сила, обходящаяся (в отличие от белзского и владимирского полков) без участия князя. В этом отношении известия Кадлубка полностью соответствуют нашим представлениям о военной организации Галицкой земли, полученным из свидетельств русских летописей. На протяжении многих лет «Галичане», «Галичьская помочь» постоянно фигурирует в летописных сводках как самоуправляющаяся боевая единица, действующая наравне с войсками, выступавшими под предводительством князей, но в отличие от них полностью обходящаяся без княжеского участия, возглавляемое собственными (земскими) военачальниками. Тем самым мы получаем еще одно подтверждение сделанного вывода о высокой мобильности и самостоятельности воинских сил Галичины, намного превосходящих в этом воинства других русских земель.
Одержав победу в трудном бою, Казимир овладел городом и вернул стол своему племяннику. Однако с этим не желали мириться жители Берестья, и поэтому участь навязанного им князя была предрешена, В Хронике Кадлубка читаем: «…после непродолжительного времени [его] (Казимира. —
Своевольных берестян опасается и другой навязанный силой правитель — дроги минский князь Василько Ярополчич, о котором рассказывает В. Н. Татищев. Захватив город при помощи польских войск, этот князь, несмотря на полное поражение своего соперника, потерявшего «многолюден» и ушедшего в другую землю, не рискнул остаться на добытом таким способом столе: «Обаче бояся сам тут быть, оставил в нем (в Берестье. —
По такому же пути осуществлялось политическое развитие других общин Юго-Западной Руси, в частности, галицкой. Вспомним, как галичане, недовольные правлением Владимира Ярославича, собирались его убить: «Моужи же Галичкыи…, совокоупивше полкы своя и оутвердившеся крестомъ, и восташа на князь свои. И не смеша его изымати, ни оубити, зане не вси бяхоуть в доуме той, бояхоу бо ся приятелевъ В о лоди меревыхъ»[1492]. Тогда дело кончилось изгнанием князя. Однако в дальнейшем галицкая община уже не прощала своих обидчиков и в отношении их действовала гораздо более решительно, В ответ на репрессии, учиненные князьями Игоревичами, когда, согласно летописи, погибло сразу пятьсот галицких бояр[1493], галичане подвергли низложенных правителей смертной казни, предварительно выкупив их из венгерского плена: «Гали чан омъ же молящимся имъ, да быша и повесили мьсти ради. Оубежени же бывши Оугре великими даръми, предан и быша на повешение месяца сентября»[1494]. Примеры подобного отношения к князьям мы можем видеть и в других землях Руси.
В конце XII — начале XIII в. внутриполитическое положение Юго-Западной Руси значительно осложнилось. Обострились старые противоречия между Волынью и Галичиной: владимирская община возобновила претензии на роль политического лидера в регионе, стремясь подчинить своему влиянию галичан. Межволостной конфликт усугублялся постоянным вмешательством внешних сил, прежде всего Венгрии и Польши, преследовавших собственные политические интересы.
С другой стороны, резко обострились внутриобщинные отношения по линии противостояния вечевой общины и князя. Сказанное в первую очередь относится к галицкой общине, В конце XII в. в Галиче пресеклась старая княжеская династия, с которой было связано более ста лет стабильного развития, и галицкий стол начал переходить из рук в руки, от одних правителей к другим, быстрой чередой друг друга сменявшим. Всех их объединяло только одно: будучи в той или иной мере ставленниками внешних сил, они очень мало заботились интересами галицкой общины, стремились силой подавить ее суверенитет, разрушить демократические завоевания предшествовавшего времени.
