Еще одним фактором внутриполитической жизни Юго-Западной Руси первой трети ХIII в. стала усиливающаяся напряженность в отношениях «старших городов» с «пригородами», что представляло собой общее явление древнерусской действительности той поры и, несомненно, также накладывало отпечаток на состояние общественных отношений.
В 1199 г. в Галиче умер последний князь династии Ростиславичей Владимир[1495]. На этом, собственно, обрываются известия русских летописей о галицких делах и возобновляются только спустя несколько лет. Сведения о вокняжении Романа в Галиче и его отношениях с галичанами можно получить почти исключительно из польских источников
Использование этих источников сопряжено с серьезными трудностями, В отечественной историографии утвердилось крайне критическое отношение к польским известиям по истории Древней Руси, близкое к полному неприятию. Особенно доставалось Хронике Кадлубка, современника и непосредственного участника многих событий русско-польских отношений конца XII — начала XIII в, включенных в Хронику[1499], к которой так или иначе восходят соответствующие известия позднейших компиляций[1500]. Со времен В. Н. Татищева их принято было называть «бесстыдными лжами», «фантастическими баснями», «пристрастным и сомнительным повествованием», «бомбастичним і повним очевидних переборщень оповіданнем»[1501]. В итоге к русским известиям польских хроник стали относится как к сугубо «второстепенному источнику», обращение к которому целесообразно лишь при недостатке соответствующих западноевропейских свидетельств[1502].
Правда, с недавних пор положение стало постепенно меняться. Прежде всего изменился подход к изучению русско-польских отношений домонгольского времени: если раньше среди историков преобладало убеждение об их изначально враждебном характере, то теперь получила признание мысль, что перед лицом растущей опасности со стороны Германии (с середины XI в.) у обеих стран не было заинтересованности в территориальной экспансии в отношении друг друга, а, наоборот, развивалась тенденция к союзническим отношениям[1503]. Новейшие исследования также говорят об отсутствии серьезных противоречий и взаимного неприятия между Русью и западнославянскими странами, в том числе Польшей вплоть до ХIV в., когда общественный строй стран Центральной Европы сближается с западноевропейским, а Русь развивается по самостоятельному пути, когда на первый план выходит борьба католичества и православия[1504].
Результатом этого стало более широкое привлечение польских источников для изучения истории Древней Руси и, в частности, Хроники Кадлубка[1505] а также новое понимание значения привлекаемых материалов, новое отношение к возможностям их использования. «Подлинная значимость польских латиноязычных памятников X–ХIII вв., — пишет Н. И. Щавелева, — обнаруживается при тщательном изучении каждого свидетельства и всего произведения в целом… Тенденциозность автора может быть объяснима в каждом конкретном случае: за гиперболой или умалчиванием усматривается действительная история»[1506].
Обратимся теперь непосредственно к рассказу Кадлубка, дающему немало ценных для нас сведений, и попытаемся, насколько возможно, проверить надежность этого рассказа. Согласно ему, галицкий князь Владимир Ярославич умер, «не оставив ни одного законного наследника»[1507]. Нет никаких оснований сомневаться в истинности этого известия. Оно подтверждается данными источников русского происхождения[1508], а также генеалогическими исследованиями. Законные сыновья Владимира Иван и Василько (рождены от брака с Болеславой, дочерью черниговского князя Святослава Всеволодовича) погибли, по-видимому, в Венгрии в конце 80-х годов, куда были вывезены насильно вместе с отцом королем Белой[1509]. После смерти Владимира остались только два его незаконных сына, рожденных от попадьи[1510].
