Среди обвинений, выдвинутых Володиславом против Игоревичей есть и такое; князья повели себя в отношении перемышлян как завоеватели, унижающие достоинство свободных граждан («дщери ваша дата за рабы ваша»). Унижать и бесчестить женщин могли только враги-завоеватели, — подобное поведение являлось своего рода символом порабощения. Вспомним полулегендарный рассказ Повести временных лет о насилиях, чинимых аварами («обрами») над женщинами завоеванных ими дулебов[2058]; или требования монгольских завоевателей к рязанским послам отдать сестер и дочерей: «…нача просите у рязаньских князей дщерей или сестер собе на ложе»[2059], в том числе и жену молодого князя Федора, который предпочел расстаться с жизнью, нежели вынести такое унижение[2060].
Безопасность своих жен и детей в сознании древнерусских людей имела чрезвычайно высокое значение, являлась одним из главных приоритетов. Любая угроза с этой стороны воспринималась с болезненной остротой, ради ее преодоления наши предки готовы были принести в жертву самые важные политические интересы. Подтверждение сказанному можно найти в многочисленных фактах истории Юго-Западной Руси и Галицкой земли в особенности.
Галичане отказываются повиноваться своему князю Владимирко Володаревичу, выведшему их защищать внешние рубежи земли от вражеского вторжения, когда узнают, что неприятельские войска могут обойти их с тыла, создавая тем самым угрозу захвата Галича; «Видивше же то Галичане, съчьноуша, рекоуче: "Мы еде стоимы, а онамо жены наша возмоуть!"»[2061]. Всеобщее негодование вызвало в Галиче поведение князя Владимира Ярославича, покушавшегося на честь свободных женщин и незамужних девушек: этот князь «где оулюбивъ женоу или чью дочерь, поимашеть насильем»[2062]. Нечто похожее произошло во времена правления в днестровской столице наместника венгерского короля палатина Бенедикта, который был «томитель бояромъ и гражаномъ, и блоудъ творя, и оскверняхоу жены, и черници, и попадьи»[2063]. В обоих случаях реакция горожан оказалась одинаковой: Владимир и Бенедикт были лишены власти и изгнаны из земли[2064].
Женщина в традиционном обществе воспринималась как символ домашнего очага, хранительница мира и благополучия в доме[2065]. Поэтому посягательство на женщин имело важный символический смысл и могло означать покушение на самые основы жизненного уклада, грозившее обернуться тяжелой катастрофой. Еще более усугубляло положение то обстоятельство, что подобное покушение, как в случае, о котором говорит Кормильчич, исходило от рабов, завладевших дочерьми свободных людей, своих прежних хозяев.
Значение случившегося помогает прояснить древнее народное предание, бытовавшее на протяжении многих веков и дошедшее до нас в нескольких вариантах, именуемое Сказанием о холопьей войне[2066]. Историческая основа Сказания связана с глубокой древностью и в ряде важных моментов затемнена многочисленными позднейшими напластованиями[2067]. Многовековая история памятника доказывает, что сюжет его волновал людей в разные исторические эпохи, поскольку в нем затронуты глубинные струны общественной психологии.
Сказание повествует о произошедшем в незапамятные времена восстании новгородских холопов, завладевших женами своих господ. «Таже потом, — читаем в одном из вариантов Сказания, — паки вси древний холопи, собравшеся воедино, и въздумавше совет свой таков положиша, во еже бы им всем ити на Великий Новгород. И тако утвердившеся и охрабрившеся, идоша и поплениша весь Великий Новград, и новоградцкая имения вся побраша себе, и жены их обругаша, и премного зла по всей земле словенстей содеваху, грабяще и убивающе»[2068]. Для того, чтобы поправить причиненный холопами урон, необходимо было надлежащим образом наказать последних. Новгородцы, читаем далее, «с холопами своими старыми крепкую брань составиша, и грады их и села начаша разоряти, и самех их из всей области новгородцкия и из иных разных всех мест их, из городков и из сел, начаша вон изгоняти от всея земли своея, не дающе им у себя места нигде же…»[2069].
Можно заметить, что новгородские «холопы» совершают почти те же преступления, что и князья Игоревичи со своими приспешниками в Перемышле:
… и новоградцкая имения вся побраша себе, и жены их обругаша, и премного зла по всей земле словенстей содеваху, грабяще и убивающе
…избиша отци ваши и братью вашю…, инеи имение ваше разграбиша и дщери ваша даша за рабы ваша
Неудивительно, что и реакция перемышлян оказалась такой же, как у новгородцев: они перестали оказывать поддержку Игоревичам и прогнали своего князя из города, отдав его на верную смерть.
