Высокий общественный статус и претензии на княжеские полномочия Кормильчича находят свое объяснение с точки зрения архаических представлений о власти, нередко проявлявших себя в древнерусский период. Кормильство в традиционном обществе воспринималось как особая форма кровного родства, что определяло исключительно высокий социальный статус княжеских воспитателей-кормильцев. Такое положение являлось наследственным, способствуя возвышению сыновей кормильца — «кормильчичей». Согласно тем же, существующим с дохристианских времен обычаям, Володислав, как победитель тиранов Игоревичей, мог восприниматься законным преемником их власти, наследующим полномочия своих поверженных противников.
К сказанному следует добавить, что Кормильчич сам по себе обладал выдающимися качествами харизматического лидера, и это позволяло ему на протяжении многих лет быть в центре политической жизни общины. Ярким примером, демонстрирующим силу его личного влияния на умонастроения простых людей, может служить сообщаемый летописью эпизод переговоров боярина с жителями Перемышля.
Речь Володислава, разоблачавшая князей Игоревичей и призывавшая перемышлян отступиться от них, по своим целям и задачам явилась, несомненно, важным политическим событием, способствовавшим восстановлению единства Галицкой земли и возвращению галицкого стола Даниилу Романовичу, чем, надо думать, и привлекла к себе внимание летописца. Однако политический эффект был достигнут средствами, так сказать, иного порядка- экспрессивным воздействием на эмоционально-чувственную сторону общественного сознания, вызывающим психологически обусловленные реакции, которые в массовом сознании людей традиционного общества могли пересиливать рациональное отношение к действительности, увлекая людей на поступки, неоправданные с точки зрения прагматического расчета и политической выгоды.
Считаем необходимым подчеркнуть, что добиться такого эффекта можно было только обращаясь непосредственно к массе горожан, собравшихся на вече, полномочном незамедлительно принимать и осуществлять любые политические решения, касающиеся общины. И только тем, кто, подобно Кормильчичу, мог доказывать свою правоту перед лицом всего народа, удавалось стать подлинными общественными лидерами, предводителями общины, на чьей стороне были доверие и поддержка сограждан.
У исследователей, обращавшихся к истории галицкого княжения Мстислава Удалого, сложилось стойкое представление о том, что именно в этот, сравнительно небольшой отрезок времени достигает своего апогея могущество пресловутого галицкого боярства: бояре добиваются полного подчинения княжеской власти и тем самым становятся полновластными хозяевами земли.
Еще Д. И. Зубрицкий отмечал, что перед лицом «своевольных бояр», «обуздать» которых Мстислав был не в силах, «он всегда по прямодушию своему был обольщаем»[2079]. О «трудном положении» Мстислава в Галиче по причине неповиновения бояр, считавших, что «им лучше быть под влиянием короля угорского…, чем под непосредственным владением предприимчивого русского князя», говорил И. И. Шараневич[2080]. «Отважный прямой характер Мстислава Удалого, — читаем у Н. И. Костомарова, — никак не мог сладить с извилистыми кознями бояр»; бояре «не захотели его», и он «сам должен был удалиться из Галича»[2081]. Зависимость князя от бояр подчеркивал А.М. Андрияшев: он «вполне подчинялся их влиянию…, слушал их одних, и они делали что хотели»[2082]. Нечто подобное находим у Д. И. Иловайского[2083]. Еще дальше в своих оценках пошел М. С. Грушевский: «…в Галичине Мстислав играл достаточно подчиненную роль. В руках боярских политиков этот славный воин был беспомощным орудием, и они без конца плели сеть своих интриг»[2084].
Высказывались и другие, более взвешенные суждения: «Мстислав Удалой — очень типичная фигура своего времени, удельно-вечевой эпохи, — пишет А. Я. Ефименко. — Предприимчивость и беззаветная храбрость, глубокое сознание своей княжеской чести, обязывающей к известному поведению, к верности слову и т. п. наконец, уважение к народной воле — все это привлекло к нему массу, так что он был любимым князем и на Юге, и на Севере… Но… для деятельности правительственной у него не было существеннейшего — прочной связи с землей»[2085].
