Мы не ошибемся, если причиной бегства князя сочтем нежелание галичан за него сражаться. Мстислав во время вражеского нашествия «бе со всими князьми Роускыми и Черниговьскыми»[2111], иначе говоря, собирал войска союзников. Но идти с ними в Галич так и не решился, а послал туда Даниила, как видно, без какой-либо военной поддержки со своей стороны: «Мьстиславоу же не могшоу биться съ Оугры и просяще зятя своего Данила и (Александра, да быста затвориласта в Галиче. Обещяся емоу Данилъ и Лександръ ити в Галичь, Данилъ же затворися в Галиче, а Олександроу не смевъшю»[2112]. Галичане не только охотно приняли Даниила, но и успешно вместе с ним отразили вражеский приступ, совершив, по-видимому, настоящий подвиг, так что многочисленные войска противника, «не могли стояти» против них и отступили[2113]. Мстислав же, не смотря на все свое воинское искусство, удачу и помощь союзников, не имея поддержки галичан, не смог оказать достойного сопротивления врагу, когда настал его черед взяться за дело, и должен был покинуть пределы Галицкой земли: разбитые под Галичем, венгры «идоша за Рогожиноу, идоша на Мьстислава и прогнаша и земли»[2114].
Дальнейший поворот событий в Галиче заслуживает особого внимания. Ободренные успехом, галичане не согласились с решением Даниила (в ответ на просьбу Мстислава) уйти из Галича. Когда же Даниил все-таки сделал это, галичане устроили преследование и попытались силой вернуть князя. Именно так, на наш взгляд, следует понимать не вполне вразумительное известие летописи о постоянных столкновениях Романовича и его спутников с некими преследователями, гнавшимися за ними до самой границы Галицкой земли. Источник говорит об этом пространно, но, к сожалению, без необходимых пояснений, заботясь только о том, чтобы лишний раз подчеркнуть отвагу и мужество главного героя: «Изиидоша из града (Галича. —
Историки недоумевают по поводу того, с кем пришлось сражаться Даниилу, давая на сей счет столь же туманные, как и само летописное известие, пояснения. Одни говорят, что «князь геройски пробивался сквозь неприятельскую силу»[2117], другие видят здесь некий «вражеский полк», гнавшийся за галицким беглецом, от которого «он отбивался и счастливо прибыл к Мстиславу»[2118]. Но из кого состояла упомянутая «неприятельская сила», чьим был «вражеский полк», действовавший в пределах Галицкой земли?
А. В. Эммаусский полагал, что Даниил «геройски пробился сквозь польско-венгерские войска»[2119]. Такого же мнения придерживается Η. Ф. Котляр, предположивший, что отступающего в Понизье князя помимо поляков и венгров преследовали также предатели бояре[2120]. С этим, однако, нельзя согласиться. Летопись приводит имена преследователей, с которыми сражается Даниил — это Володислав Витович, Глеб Васильевич и Янец[2121]. Все они — галичане, хорошо известные люди, не нуждавшиеся в каком-либо представлении. Ни о каком участии в погоне и столкновениях с Романовичем венгров или поляков в источнике нет ни слова. Не в пользу версии об иноземцах свидетельствует и сам характер преследования. Увидев решительное сопротивление Даниила, оказываемое лично[2122], преследователи приходят в явное замешательство: «онем же не смеющимъ наехати на нь», хотя «Данилови… единомоу едоущю межи ими». Наконец, погоня прекращается, когда беглецы достигают границы Галицкой земли, за которой начинается неподконтрольное галичанам Понизье[2123].
Все сказанное убеждает нас в том, что участниками погони за Даниилом были исключительно сами же галичане, возглавляемые боярами-воеводами, и единственной целью их было вернуть Романовича в город, но не в качестве пленника, а как действующего князя, полномочного правителя и военачальника, более других устраивавшего общину. Вспомним, что при схожих обстоятельствах галичане однажды уже заставили своенравного Даниила подчиниться их воле и остаться в Галиче. Когда князь, еще ребенком, «не хоте оставити матери своей», покидавшей город по требованию общины, последовал было за ней, путь ему преградил тиун «шюмавиньскыи» по имени Александр, за что получил от княжича удар мечом, — в итоге Даниил все же остался на галицком столе[2124]. Значит, подобное обращение с князем для галичан не было внове, но сломать волю Даниила на этот раз им не удалось.
