Но вернемся к основному предмету нашего внимания. Ярко характеризует неприязненное отношение галичан к Мстиславу Удалому их неучастие в военных предприятиях князя. В рассказе Ипатьевской летописи о битве русских князей с татарами на реке Калке (1223 г.)[2125] среди главных участников значится и галицкий князь Мстислав. Но в отличие от остальных князей; шедших во главе своих полков — киевлян, черниговцев, смолян и «инех странъ», Мстислав вел за собой не галичан, а галицких «выгонцев». Об этой разнице летописец говорит достаточно выразительно: «А Куряне, и Трубчяне, и Путивлици, и киждо со своими князьми придоша коньми, а выгонци Галичькыя придоша по Днепроу»[2126].
Сообщение о «выгонцах», как полагают исследователи, вошло в состав летописной статьи о Калкском побоище из Галицкого или Волынского источника, составленного очевидцем событий по их горячим следам, и поэтому заслуживает доверия[2127]. Правда, в предыдущем фрагменте той же статьи мы читаем о галичанах и волынцах, присоединившихся вместе со своими князьями к остальным русским полкам после переправы через Днепр[2128]. Однако, как устанавливает в своем текстологическом анализе памятника В. К. Романов, сообщение о галичанах и волынцах является позднейшей вставкой, нарушающей первоначальный порядок изложения[2129].
«Выгонцами» или «выгнанцами» в Древней Руси называли тех, кто был «изгнан из своей страны»[2130], т. е. людей, отторгнутых своей общиной, не являвшихся более ее членами — галичанами в нашем случае. Практика «выгнания» в Галиче была распространена особенно широко. Из летописи известно, что «выгонцами» нередко становились видные галицкие бояре, — например, Кормильчичи или Домажиричи[2131]. Такая же участь, очевидно, подстерегала и простых людей, провинившихся перед общиной или по каким-либо другим причинам порвавших с ней. Галицкие «выгнанцы» оседали в Понизье (нижнее течение Днестра), вели активную торговлю и, как полагает В. Т. Пашуто, даже поставили собственные города — Плав, Кучелмин и др.[2132] В первой половине XIII в. они составляли уже весьма значительную часть населения Понизья и под именем «русских беглецов» были известны в Болгарии и Византии[2133].
Показательно, что поход галицких «выгонцев» 1223 г. возглавляли не галицкий князь или воевода, а собственные предводители[2134]. Летопись называет их имена — Юрий Домажирич и Держикрай Володиславич[2135], что дает основание видеть в них представителей тех самых опальных боярских фамилий, что бежали из Галича еще при Романе Мстиславиче[2136]. Именно понизовские «выгонцы», прибывшие на «лодеи тысящя» к днепровским порогам, и составили полк галицкого князя Мстислава Удалого, далеко не лучшим образом проявившего себя в битве на Калке.
В дальнейшем положение Мстислава на галицком столе становилось все более и более шатким. Провалом закончилась его попытка организовать поход на Волынь против Даниила Романовича (в 1224 г.). Поводом к этому стали сведения, полученные от белзского князя Александра Всеволодовича, предупредившего Мстислава; «Зять твои оубити тя хочетъ»[2137]. Несмотря на столь веские основания, галичане, как можно заключить из летописи, не поддержали своего князя, не дав ему войска. Мстислав так и не смог вступить в пределы Волынской земли развернуть активные боевые действия. Он неподвижно стоял на занятых позициях, ожидая пока к нему подойдет подмога от Александра Всеволодовича. Романовичи же, получив помощь польского князя Лешка Белого, без труда разбили войска белзского князя и атаковали дружину его союзника. Когда произошло столкновение, «Мьстиславоу же не стерпевшю и возвратися в Галичь»[2138].
Для продолжения борьбы не нашедшему поддержки горожан галицкому князю пришлось прибегнуть к помощи союзников — половецкого хана Котяня Сутеевича и киевского князя Владимира Рюриковича. Но и это не помогло: вскоре Мстислав был вынужден пойти на примирение с Даниилом, возложив всю вину за случившееся на белзского князя Александра[2139].
Вслед за летописцем, всячески превозносящим и выгораживаюшим Романовичей, историки также обвиняют во всем Александра, якобы в угоду личным интересам спровоцировавшего конфликт между добрыми союзниками — галицким и владимирским князьями, действуя заодно с «неверными» галицкими боярами, ненавидевшими Даниила[2140]. Однако ряд деталей летописного повествования, остающихся без должного внимания или истолкованных превратно, заставляют иначе оценивать происходящее, увидеть в его основе иные движущие силы.
