Закономерным итогом правления Мстислава выглядит его решение добровольно оставить Галич и перебраться в Понизье[2159], с жителями которого отношения князя складывались куда успешнее. Это решение он принял после переговоров с боярами, от чьего имени в летописи выступает Судислав Бернатович: «Княже! Дай дщерь свою оброученоую за королевича и дай емоу Галичь, не можешь бо держати самъ, а бояре не хотять тебе!»[2160]. В. Т. Пашуто использовал приведенное известие, чтобы лишний раз подчеркнуть необыкновенную политическую силу галицкого боярства, достигшего всей полноты власти; «Из этой тирады, которой в пору звучать в Великом Новгороде, видно, кому принадлежала власть в Галиче»[2161]. Однако нельзя не видеть и того, что отношение бояр к князю полностью отвечало настроению простых горожан, выражало позицию всей общины, так и не принявшей Мстислава как «своего» князя.
Помимо уже высказанных нами соображений общего характера, к такому выводу приводит и анализ фактов, связанных с уходом Мстислава из Галича. Рассуждая о мотивах данного поступка и роли в этом галицкого боярства, В. Т. Пашуто писал; «Интересна аргументация, приведенная боярами: "еже даси королевичю, когда восхощеши, можеши взяти под ним, даси ли Данилови — в векы не твой будетъ Галичь: галичаномъ бо хотящим Данила". Мстислав должен был согласиться с этими доводами и в 1227 г., передав и Галич, и дочь королевичу Андрею, уехал в Понизье в Торческ»[2162]. Исследователь как бы не замечает, что в данном случае показания источника определенно свидетельствуют о совпадении позиций галицкого боярства и простых горожан по отношению к Мстиславу, — не только бояре, но и простые люди отвергали этого князя, раз они «хотели» Даниила. Таким образом, речь здесь надо вести о недовольстве князем общины в целом, и по этой именно причине он «не мог» более «держать» Галич.
Переговоры бояр с Мстиславом происходят на фоне повышенной политической активности галичан. Летописец говорит: «Галичаномъ бе хотящимъ Данила, оттоудоу же (из Галича. —
Точно так же в свое время галицкие бояре Иванко и Сбыслав Станиславичи заявили вдове князя Романа Мстиславича Анне, правившей от лица своего малолетнего сына Даниила, что галичане «отступили» от нее и ведут в город другого князя — Мстислава Немого, заставив тем самым Анну бежать из Галича вместе с сыном[2165]. Воля бояр в таких случаях — это выраженная воля всей общины, подкрепленная соответствующими практическими действиями. Когда летописец говорит, что владимирские бояре «не любили» князя Ингваря Ярославича[2166], речь не идет об одних только боярах. Вся община не приемлет этого князя, навязанного поляками[2167], и твердо стоит за другого — Александра Всеволодовича, который в результате без труда «прия Володимеръ», уступленный было Ингварю[2168].
В поведении бояр нет ничего похожего на заговор кучки мятежников, пытавшихся келейно заправлять делами всей политической жизни. Думать так — значит необоснованно сужать социальные рамки подобных выступлений, грубо искажая историческую действительность. Нельзя забывать, что у галицкого князя было достаточно сил, чтобы справиться с заговорщиками, не имей они за собой поддержки общины. Вспомним хотя бы, как поступали с непокорными боярами предшественники Мстислава Удалого на галицком столе — Роман Мстиславич, который, по словам польской хроники, «хватает галицких сатрапов и знатнейших бояр и казнит», так что бояре «почти все в страхе разбежались по чужим землям»[2169]; а также черниговские Игоревичи, истребившие, по словам летописи, пятьсот галицких бояр[2170]. Да и сам Мстислав показал себя вполне способным обуздать «боярскую вольницу»: достаточно было, чтобы среди бояр распространился всего лишь непроверенный слух, будто князь с помощью половецкого хана Котяня Сутеевича, своего тестя, готовит над ними расправу, как эти бояре, бросив все, в панике бежали в Перемышль и долго потом укрывались в «горах Кавокасьских», ведя с князем мирные переговоры[2171].
