Установить суверенитет над землями между Днестром и Дунаем для русских князей было тем более естественно, что данная территория издревле была заселена восточными славянами — племенами уличей и тиверцев: «А Улучи и Тиверьци седяху бо по Днестру, приседяху к Дунаеви. Бе множьство их; седяху бо по Днестру оли до моря, и суть гради их и до сего дне», — читаем в Повести временных лет[1061]. О многочисленном народе Unłizi, имевшем 318 городов, говорит Баварский географ, источник середины IX в.[1062] Впоследствии, под натиском печенегов славяне вынуждены были уйти на север[1063]. Однако с тех пор русские князья не оставляли попыток вновь утвердиться на Нижнем Дунае и, соответственно, в днестровско-дунайском междуречье. Вспомним хотя бы успешные действия Владимира Мономаха, который в 1116 г. «по-сажа посадники по Дунаю»[1064]. Возможно, что и вновь открытое городище Мерешовка являлось одним из опорных пунктов власти галицких князей в указанном регионе.
Нет никаких оснований, чтобы опровергнуть свидетельство Слова о полку Игореве о распространении власти Ярослава Осмомысла вплоть до Дуная. Более того, в нашем распоряжении имеются и другие свидетельства, содержащие ту же информацию. Так, в Истории В. Н. Татищева, во времена которого Слово не было известно, говорится о том, что еще отец Осмомысла, Владимирко Володаревич, «обладав всеми грады до Дуная, мир с греки и болгары учинил»[1065]. В другом месте читаем, что, готовясь к войне с киевским князем Изяславом Мстиславичем, Владимирко «велел немедленно всем своим войскам от Дуная и сея страны Днестра к Галичу собираться»[1066]. Ярослав же Осмомысл, согласно татищевским известиям, «по Дунаю грады укрепил, купцами населил»[1067].
О владениях Руси, достигавших в XII в. Дуная и Черного моря, свидетельствуют иностранные источники, В уже рассматривавшемся нами сочинении арабского географа ал-Идриси, во вводной части к пятой секции шестого климата находим авторское перечисление стран, расположенных вдоль черноморского побережья; «На южном берегу этого моря, там, где он соприкасается с западным, лежит страна Хараклийа (Гераклея Понтийская), затем [следуют] страна ал-Калат (Галатия), страна ал-Бунтим (Понт), страна ал-Xазарийа, страна ал-Куманийа, [страна] ар-Русийа и земля бурджан (дунайских болгар)»[1068]. Владения Руси помещены здесь между Половецкой землей (Куманией), простиравшейся, согласно карте ал-Идриси до Днепра, и Дунайской Болгарией, северной границей которой являлся Нижний Дунай, Другой арабский ученый Ибн Халдун (вторая половина XIV — начало XV в,), оставивший в одном из своих сочинений описание карты ал-Идриси, дважды подчеркивает, что Русь и Болгария лежат на побережье Черного моря и имеют общую протяженную границу; «Русь окружает страну бурджан» с запада, севера и востока[1069].
Слово о полку Игореве говорит об установлении власти Ярослава Осмомысла «до Дуная» в контексте других громких успехов князя. Привлекает внимание фраза: «стрелявши съ отня злата стола салтани за землями». Как установили востоковеды, употребляющаяся здесь редкая форма
Тем не менее, указанное предположение нельзя признать корректным, ведь, согласно летописи, Ярослав умер 1 октября) 187 г.[1073], и поэт, обращавшийся к нему как к живому, разумеется, не мог говорить о событии, которое состоялось только после смерти князя. Поэтому принимающие данное предположение исследователи вынуждены делать разного рода оговорки, прибегать к новым и новым допущениям; в итоге само участие галичан в крестовом походе становится, скорее, эвентуальным, нежели реальным[1074]. Своеобразным усовершенствованием версии Д. Н. Дубенского выглядит попытка увязать упоминание о «салтанах» с иконийским султаном Килидж-Арсланом II, предводителем сельджуков, в трагической для Византии битве при Мириакефалоне 17 сентября 1176 г. в которой, возможно, участвовали галичане[1075]. Однако все это — не более чем догадка, не имеющая ни малейшей опоры в источниках.
