Что же касается присутствия возле князя «мужей», то, в отличие от Η. Ф. Котляра, ни сам Петр, ни летописец не придают этому факту ни малейшего значения. И дело здесь отнюдь не в какой-то особой проницательности новейшего исследователя, сумевшего разглядеть то, что ускользнуло от взоров современников событий. По нашему убеждению, для того, чтобы понять подлинный смысл летописного повествования, необходимо смотреть на описываемые события по возможности именно глазами их современников. Реализовать такой подход в наши дни можно путем учета научных данных о том, насколько то или иное явление социальной и политической действительности было характерным для своего времени, насколько часто оно встречалось в общественной практике и какое значение имело[1124].
Возвращаясь к наблюдаемой Петром картине (галицкий князь сидит на столе в окружении всех своих «мужей»), мы должны отметить, что речь здесь идет о боярах: «боярами» именует их Лаврентьевская летопись[1125], в качестве бояр воспринимают этих мужей современные исследователи[1126]. «Мужи»-бояре всегда и повсюду непременные спутники князей, их постоянное окружение, «Летописи, — пишет И. Я. Фроянов, обобщая соответствующий фактический материал, — пестрят рассказами о князьях, находящихся в боярской компании при самых различных жизненных ситуациях, общественных и бытовых»[1127]. Это и не удивительно, ведь бояре — советники князя и его ближайшая опора, и такое положение является нормальным, обычным[1128], В нем не содержится ни намека на какие бы то ни было попытки бояр подчинить себе князя и взять в свои руки всю полноту власти в княжестве. То, что киевский посланник застал в тереме галицкого князя бояр, было для него столь же обычным делом, как и то, что он застал там самого князя. Не присутствие при новом галицком князе «мужей»-бояр, а траурные одежды на них вызвали недоумение киевлянина, ничего не знавшего о смерти прежнего князя[1129]. Таков подлинный смысл данного эпизода.
Из дальнейших сообщений летописи видно, что эти самые «мужи», окружающие Ярослава во время визита Петра, достались новому Галицкому князю от отца вместе с княжеским столом, и свои отношения с новым князем они хотели бы строить на тех же основаниях, что и с его предшественником. «Како ны будеть отецъ твои кормилъ и любилъ, — говорят они Ярославу, — а хочемъ за отца твоего честь и за твою головы своя сложити»[1130]. Все это также не дает никакого повода заподозрить бояр в стремлении узурпировать верховную власть в княжестве.
Когда же в феврале следующего 1154 г., во время похода на Галич киевского князя Изяслава Мстиславича, бояре предлагают своему молодому князю не участвовать в опасной битве, это вовсе не означает покушения на права князя как военачальника. Трудно согласиться с Б. А. Рыбаковым, считавшим, что этим предложением «галицкие бояре нанесли неслыханное оскорбление своему князю»[1131]. Свою просьбу, высказанную в самых лояльных выражениях, бояре мотивируют так: «Ты еси оу нас князь одинъ, оже ся тобе што оучинить, то што нам деяти»[1132]. Бояре, следовательно, заинтересованы в благополучии своего князя и стремятся не избавиться от него, чтобы присвоить княжескую власть, а обеспечить князю относительную безопасность как гаранту независимости и благополучия всей Галицкой земли.
Вместе с тем «мужи»-бояре не просто отсылают князя с поля боя, чтобы он отсиделся за стенами города[1133]. На самом деле, как нам представляется, бояре предлагают князю свой план предстоящей боевой операции, в котором князю отводится весьма важная роль именно как военачальнику, решающему ответственную боевую задачу. Бояре формулируют ее так: «А поеди, княже, к городу (Теребовлю. —
Таким образом, вырисовывается еще одно смысловое значение всего разбираемого эпизода. Перед нами совет князя с боярами накануне решающего сражения, на котором распределяются обязанности между руководителями войска (князем и «мужами»-боярами) на время проведения боевых действий.
