Пренебрег советом с «лепшими мужами» и также лишился поддержки общины княживший в Киеве Святослав Всеволодович (1180 г.). Составив заговор против Давыда Ростиславича и скрыв свои намерения от киевских бояр, Святослав, как и Владимир в 1167 г., мог действовать, опираясь только на силы собственной дружины. Потерпев неудачу и сознавая, что поступал без одобрения киевлян, Святослав не может рассчитывать и на их поддержку в дальнейшем. Непрочность своего положения, ставшая следствием разлада с общиной, заставляет князя добровольно покинуть поднепровскую столицу[1153].
Таким образом, бояре — представители общины на совете с князем. Их голос — это, как правило, голос общины, во всяком случае, тогда, когда обсуждаются вопросы, непосредственно затрагивающие ее интересы. «Совет» бояр, нам представляется, мог иметь значение как способ выяснения возможной реакции общины на те или иные начинания князя.
В. И. Сергеевич писал по этому поводу: «Князю надо было убеждать думцев в целесообразности своих намерений. Общее действие возможно было только тогда, когда думцы соглашались с князем. В противном случае князю приходилось отказываться от задуманного им действия»[1154]. Полагаем, что убеждать «думцев» в своей правоте имело смысл для князя только при том условии, что через них можно было привлечь к осуществлению своих намерений силы общины, особенно когда дело касалось мобилизации войска. Ближе к истине точка зрения М. С. Грушевского, объяснявшего значение совета с боярами стремлением князя «осведомиться о настроении общины или заручиться помощью влиятельных членов ее для проведения того или иного плана»[1155].
Связующую роль боярского совета в отношениях князя с общиной с некоторыми оговорками признают и советские историки. «При обсуждении дел, касавшихся вольных городов, в которых князь правил по "ряду", в совете участвовали представители магистратов», — пишет В. Т. Пашуто, подразумевая в последних летописных «мужей градских», являвшихся не княжескими дружинниками, а представителями городской общины[1156]. Поэтому для князя так важно, чтобы этот «совет» был достаточно представительным и авторитетным. Прямая и непосредственная зависимость прочности положения князя в земле-волости от его добрых отношений с «думцами»-боярами ясно видится в известном афоризме Даниила Заточника: «С добрым бо думцею князь высока стола додумается, а с лихим думцею думает — и малого стола лишен будет»[1157].
Вместе с тем «совет» с боярами выступал как средство обратить внимание князя на те или иные нужды общины, найти эффективные меры для их удовлетворения[1158]. Именно поэтому, надо думать, община всегда так болезненно реагирует на любые попытки князя уклониться от совета с «лепшими мужами», «передней», «большей дружиной»[1159], ведь в таких случаях «людем не доходити княже правды»[1160]. Если князь отвергал «передних мужей», то это воспринималось современниками как стремление к единовластию («хотя самовластен быти») в такой же степени, как и устранение со своего пути князей-соперников[1161].
Наши замечания о значении княжеского совета с боярами, безусловно, касаются и военно-политической сферы, в особенности же тех напряженных моментов, когда решалось политическое будущее общины, как это было под Теребовлем в 1153 г.
В чем причина столь высокого значения «совета» бояр (по военным делам) для князя? Почему князь обращается к боярам, когда нуждается в военной поддержке общины? Почему князь так внимателен к мнению бояр, когда ведет войско на неприятелей? Наконец, почему отказ бояр поддержать военные начинания князя оборачивается неучастием в них и земского войска? Ответы на эти вопросы мы рассчитываем почерпнуть из событий военной истории Галичины 50–70-х годов XII в.
Как уже сказано, в битве под Теребовлем имело место разделение обязанностей между князем и боярами как предводителями земского войска в целях успешного выполнения стоящей перед ним боевой задачи. Основная часть войска галичан остается тогда без князя и успешно сражается с неприятелем (на ее счету решающий вклад в достижение победы), руководимая, следовательно, собственными предводителями, действующими независимо от князя. О том, что это войско не безначальная масса, а упорядоченная, самоуправляющаяся организация, можно судить по факту наличия в нем «лучших мужей»[1162] — тех же бояр и военачальников.
