Связь бояр с общиной не ослабевает и в мирное время, когда воеводы и «лепшие мужи», возвратившись из похода, возвращаются та· же, как и рядовые воины, к делам и заботам мирной жизни. Остается неизменным и характер этой связи: в мирное время бояре по-прежнему непосредственные участники и руководители общины во всех важнейших ее делах.
Примером здесь должны стать бурные события в Галиче начале 1170-х годов, неизменно вызывающие живой интерес исследователей. Рассказ о них помещен под 1173 г.[1183] Источник сообщает: «В том же лете выбеже княгини изъ Галича въ Ляхи сыномь съ Володимиромъ и Кстятинъ Серославичъ, и мнози бояре с нею быша тамо 8 месяции и начаша ся слати к ней Святополкъ и ина дружина, вабяче ю опять князя ти имемь". Володимеръ же посла ко Святославу къ Мьстиславичю, прося оу него Червьна: "Ать ми будетъ ту седячи добро слати в Галичъ, аже ти сяду в Галичи, то Бужьскъ твои возъворочю и 3 городы придамъ к тому". Святославъ же да ему и крестъ къ нему целова помагати ему. И поиде Володимиръ къ Червьну и с матерью, и оустрете и весть от Святополка из Галича: "Поедь стряпять! Отца ти есмы яли и приятели его, Чаргову чадъ, избиле. А се твои ворогъ — Настаська". Галичани же, накладъше огнь, сожгоша ю, а сына ея в заточение послаша, а князя водивше ко кресту, яко ему имети княгиню въ правду. И тако уладивъшеся»[1184].
Первое, что можно вынести из этого рассказа, — княгиню и княжича, бежавших из Галича, сопровождают «мнози бояре» во главе с Константином (Коснятином) Серославичем, неоднократно возглавлявшим галицкое войско и пользовавшимся большим авторитетом галичан[1185]. Значит, перед нами не семейный конфликт князя с женой и сыном, а гораздо более широкое в социальном плане движение с явно выраженной политической окраской, цель которого, как верно замечено некоторыми исследователями, оградить князя и общину от растущего влияния «чарговой чади» и всех ее «приятелей», олицетворяемого княжеской любовницей Настаськой[1186].
Далее. В событиях, изложенных в приведенном летописном отрывке, от начала и до конца просматривается определенная логическая последовательность. Уход из Галича вместе с княгиней влиятельных бояр тотчас находит отклик у галицкой общины («иной дружины»[1187]), лидером которой становится некий Святополк. Вдогонку беглецам эта «дружина» посылает гонца, призывая вернуться обратно и обещая «имать» князя Ярослава. Вероятно, княгиня Ольга и ее сын Владимир ответили галичанам согласием, одобрив их намерения в отношении Ярослава. На это указывают два следующих звена сюжета. После переговоров с Ольгой и ее сыном галичане приступили к активным действиям; они взяли под стражу («яли») князя и перебили ненавистную «Чаргову чадь», сделав все это еще до возвращения в Галич Ольги и Владимира. А Владимир после получения известий из Галича обратился к княжившему в соседнем Владимире-Волынском Святославу Мстиславичу[1188], прося у него Нервен для того, чтобы быть поближе к Галичу (Владимир с матерью в это время уже находился в Польше, судя по всему, в Кракове[1189]) и иметь возможность своевременно реагировать на разворачивавшиеся там события.
Вызывает недоумение интерпретация данного эпизода В. Т. Пашуто: «Именно из Польши многие бояре во главе с известным воеводой Константином Серославичем добились от Ярослава Осмомысла обещания "иметь княгиню в правду", а затем сожгли его незаконную жену Настаську, отправили в заточение ее сына Олега и перебили понизовскую дружину Ярослава»[1190]. Получается, что события, происходившие в Галиче, были делом рук бояр, находившихся в Польше, и что именно благодаря пребыванию в Польше, боярам удалось добиться своего от галицкого князя. Гораздо ближе к истине объяснение Π. П. Толочко: «Отъезд княгини Ольги с сыном Владимиром и боярами в Польшу произвел на галичан огромное впечатление. В городе вспыхнуло настоящее восстание. Ярослава посадили в собственном дворце под арест; его приятелей Чарговичей изрубили, а любовницу Настаську сожгли на костре...»[1191].
