В атриуме суетились испуганные и взбудораженные академики, недавно прошедшие операцию по вживлению СМЧ, и их кураторы в белоснежных халатах с эмблемой научно-исследовательского центра, изображавшей голубую планету.
Доктор Паклух подошел к ним и убедил немедленно эвакуироваться из здания по черному выходу на время неразберихи, а затем отряд продолжил продвигаться по подсказкам лидера. Гирон скомандовал по связи капитану и его заместителю расчистить нижние отсеки, к которым вели стальные панели, умело скрытые в полу и замаскированные под монолиты.
Калун попросил отряд отойти к стенам, а сам двумя точными выстрелами выбил невидимые петли спрятанных в ровном полу дверей и подошвой выбил квадратное отверстие, которое вело в технические помещения. Они спрыгнули на сетчатый помост в жаркое и душное пространство, наполненное паром и газом от накаленных бойлеров и разноцветных труб, обвивавших стены, будто живые лианы, благодаря чему весь отсек напоминал дикие стальные джунгли.
Стены то и дело подсвечивались то красным, то синим, в зависимости от индикаторов на огромных бойлерах, баках и канистрах, которыми был заполнен продолговатый коридор, вымощенный из металлической сетки. Стоило глазам привыкнуть к полутьме, как на вторгшийся отряд из самой глубины отсека надвинулись темные силуэты, которые приобрели очертания только после ярких вспышек лазерных выстрелов. Один должен был снести Крате голову, а другой предназначался Арни, идущему последним, но оба интуитивно увернулись, обученные и натренированные избегать столкновения, хотя и поздно догадавшиеся, что в этом не было нужды.
Первым устройство Ульфа испробовал Калун: когда стражи комплекса подобрались к ним ближе, он стойко встретил выстрел, тут же отлетевший от него, как от пуленепробиваемой стены. Выстрел чуть было не угодил в желтую трубу, от чего охранники испуганно переполошились.
Вивиан и Огул, не уговариваясь, прикрыли собой Омута с обеих сторон. Парнишка был уязвим и беспомощен в момент перестрелки в отличие от них, экипированных новым защитным приспособлением.
– Сложите оружие, оно нас не заденет, – с нажимом произнес Калун двум стражникам, обескураженным его невидимым щитом.
– Выстрелы отлетят и могут угодить в вас самих, – предупредила Крата.
– Или в инженерную систему, которая, насколько я знаю, взрывоопасна, – добавил Огул.
– Мы не хотим вам вредить, – уведомил капитан, но явно недооценил свирепость двоих стражей.
Они отбросили бесполезные бластеры и вступили в рукопашную, с двух сторон окружив русоволосого парня. Узкое пространство не позволяло проводить ловкие маневры, поэтому Калун лишь слегка вывернулся и выстрелил одному парню в область колена. Другого, собиравшегося ударить Калуна локтем в затылок, застрелила Крата.
Омут зажал уши руками, как беспомощный ребенок, и Вивиан погладила его по плечу, чтобы он понял, что все уже закончилось.
– Калун, что там? – послышался голос предводителя в микронаушниках у основного состава ополчения.
– На нашем участке в нижнем отсеке было два стража. Начинаем продвижение вперед, на северо-восток, – доложил капитан.
– Альпетта, Нуанг, продолжайте поиски на верхних этажах, там уже все подчистили. Мы с Таксом спустимся в нижние отсеки, – скомандовал Гирон, прежде чем отключить связь.
Отряд продвинулся чуть дальше, где коридор расширялся, пока не привел их в просторный зал, полный различных компьютерных систем с мониторами и светящейся клавиатурой, за которыми сидели работники центра. Их охраняли двое стражников, которые, не успев опомниться, получили два лазерных ранения из бластеров Калуна. Он же велел всем техническим специалистам оставаться на своих местах.
Арни подошел вплотную к женщине средних лет из первого класса, которая дрожала от страха и даже не решалась поднять на него глаза.
– Где вы храните системно модулированные чипы?!
– Их здесь нет, – быстро выпалила женщина, а затем умоляюще взглянула на русоволосого парня, будто сразу вычислив главаря: – Пожалуйста, не убивайте, меня в капсуле ждут маленькие дети.
В душе Вивиан шевельнулось давно позабытое чувство. Она представила свою мать, сидевшую в таком же инженерном отделе где-то в катакомбах под фабрично-заводским комплексом, умолявшую не убивать ее, ведь дома ждали муж и две дочери. До этого момента мысль о насильственной смерти матери не посещала ее, долгое время она смирялась со случайностью потери одного из родителей, остававшегося для нее безликим героем детских историй. Но теперь в сердце Фэй образ матери стал приобретать вполне реальные черты, приходило понимание ее жизненного пути, заполненного личной борьбой, профессиональной карьерой и любовью к своей семье.
Внутри Ви впервые ожили скорбь и ненависть за то, что кто-то намеренно лишил ее и Лилу матери и навсегда разлучил их, оставляя сиротами с больным отцом, обреченными на жалкое существование.