Девушка с минуту рассматривала объемный черный пиджак Буггиды на своих плечах, с которого пропала гостевая пелерина, оставив лишь аромат жженой ткани. К ней подлетели качели, их эластичные поручни крепились к потолку, и ласково усадили ее на свое упругое сиденье. «Первичка» мерно раскачивалась в метре от пола перед обзорным окном с видом на материковый город. Тут и там посреди густой дагатовской тьмы, вновь овладевшей улочками, вспыхивали очаги мятежа, подрывы бунтующих и точки спонтанного возгорания.
Фэй погрузилась в мрачное уныние: приспешники Гирона продолжали сеять хаос и раздор, преследуя не до конца ясные цели.
– Рад снова вас видеть, мисс Фэй.
Качели под напором тела Вивиан резко дернулись, когда сбоку от девушки материализовался двухметровый Делегат Сотни в дымчато-белой мантии и с густыми синими волосами, стриженными каскадом.
Вивиан нервно глотнула и покрепче вцепилась ладонями в поручни качелей.
– Прошу прощения, вы меня с кем-то перепутали. Я вас ранее не встречала.
– Значит, разговоры о патологической лживости вашего вида все же недалеки от истины. – Ви будто одеревенела, медленно поворачиваясь к Господину Энаудеру. – Я встречал вас на званом ужине в компании мисс Гахт.
Полный провал, вот что это было. «Первичке» хотелось вылететь на послушных качелях прямо в панорамное окно. Член Сотни поймал ее на обмане, ведь она выполняла роль паломницы перед священной тридцаткой Правящего класса. Он назвал ее патологической лгуньей, и отчасти это было правдой. Оставалось лишь придерживаться своего амплуа до конца.
– Господин Энаудер, меня, Вивиан Фэй, на том приеме не было.
– Припоминаю, что тогда вас звали иначе и выглядели вы по-другому, но на нас уловки с махибскими минералами не срабатывают. Увы!
Умная мебель бесшумно подлетела к члену Сотни и тоже приняла форму раскачивавшегося сиденья.
– Некоторые Делегаты на сегодняшнем собрании тоже узнали вас, но не стали обличать. Вот только мне неизвестно, знает ли Террей о вашей двойной афере.
Лоб Ви покрылся испариной, а ладони жутко зачесались, когда лазурно-голубые эллипсоиды в черных глазах Энаудера осветили ее лицо. Упоминание Идо почему-то уязвило «первичку» и заставило почувствовать стыд от участия в этой афере – проникновении на прием. Ви заняла оборонительную позицию.
– Вы сказали, что другие предпочли деликатно умолчать об этом инциденте. А почему же вы не поступили так же?
– Потому что мне кажется странным, что вы оказались гостьей Террея, хотя скорее желали бы оказаться моей.
Яркий луч летательных аппаратов патруля накрыл крышку пирамиды на пару секунд, освещая помещение ярким неоново-белым светом. Волосы и глаза Энаудера в этом освещении переливались блестящим лазуритом.
– Что вы имеете в виду?
Ви начала терять контроль над собственными мыслями, но старалась держать лицо перед Элитником и не хныкать, умоляя оставить ее в покое.
– Мы не разбираемся в человеческом эмоциональном спектре, но химические процессы живых тел – вещь нам понятная. – Делегат отвел взгляд от Фэй и устремил его в панорамные стекла, которые отражали его взор ярче, чем вспышки пожаров на горизонте. – Ваши гормоны откликнулись на мое присутствие еще на нашей первой встрече у мэра. Почему же вы явились к Террею в качестве гостьи?
Ви подавила изумление деланым кашлем, а затем ответила невозмутимо и сдержанно:
– Разве причина важна? Важнее то, что он меня принял.
– Я часто видел паломников, мисс Фэй. Вы скорее пребываете во фрустрации, нежели в блаженном экстазе от пребывания в штаб-квартире Делегатов Сотни.
– К чему вы клоните?
– Если хотите от нас что-то получить, вам стоило прийти ко мне. Так история с гостьей выглядела бы правдоподобнее.
Подобная прямолинейность обескуражила девушку, но она быстро взяла себя в руки, не желая давать сверхразумному выскочке загнать себя в угол:
– С чего вы взяли, что господин Глоуроусаудерс не является объектом моего преклонения? Может, я не веду себя рядом с ним как одержимая, но это еще не повод делать выводы. – Чтобы продолжать, Ви пришлось сначала найти в себе силы проигнорировать яркие синие всполохи, появившиеся на лбу Делегата. – Он божественный и царственный внешне, но на удивление приземленный и рассудительный. Ему не чужды понятия чести и справедливости. Он не боится признавать и исправлять ошибки. Я крайне редко вижу, как тот, кто кажется идеальным и совершенным, прилагает все усилия, чтобы стать еще лучше, а не довольствуется своим положением. Это, бесспорно, не может не вызывать во мне восхищения и желания быть его паломницей.
Закончив тираду, Ви вздохнула и уставилась на свои свисавшие с качелей ноги, мечтая, чтобы член Сотни испарился так же, как и телепортировался сюда. Ведь она говорила убедительно, потому что говорила искренне, без фальши и вранья.
– Как это бывает у вашего вида, рассудок на стороне ваших слов. Но сердцебиение ускоряется не возле Глоуроусаудерса.