Парень лишь пожал плечами и снисходительно улыбнулся. Вивиан с безразличием приняла его улыбку и спросила:
– Кто ты?
– Калун, я руковожу младшими отрядами. Расскажешь, что тебя заставило взбунтоваться на площади? – Обсуждать это Вивиан не хотела ни с кем и никогда, ощетинилась, нахмурилась, но парень продолжил: – Хотя мы ведь оба знаем причину. Я прав?
Девушку, будто током, пронзил приступ гнева. Ее лицо вновь яростно исказилось:
– Мне нечего обсуждать и незачем играть в бессмысленную войнушку. Если хотите, чтобы я что-то сказала, то отведите меня к вашему командиру или вожаку, как вы его там кличете. Или к своим инженерам, которые разбираются в технике. Иные беседы мне неинтересны. Если мои условия невыполнимы, то мне лучше уйти.
Выражение лица Калуна никак не изменилось.
– И куда ты пойдешь? Ты объявлена в розыск, тебя ищут патрульные отряды. А когда найдут, то предадут ликвидации. Сценарий до боли прост. Но если останешься с нами, сможешь поквитаться со своими обидчиками.
– Не надо тут вербовки и лозунгов. Понимаю, что вы пополняете ряды своей организации за счет таких беглянок, как я, но не стоит выдавать этот вариант за мой единственный шанс поступить благоразумно. Я сама решу, как мне быть. Вы можете устроить встречу или нет?
Калун недоверчиво покосился на девушку, гадая, не ударилась ли она головой по дороге:
– И какие еще варианты у тебя есть? В одиночку против системы? Когда тебя чуть не убили на площади, если бы не наша помощь? Сама хоть немного себя слышишь?
Внезапно коммуникатор, который ополченцам вживляли в мочку правого уха, запищал и из него послышался низкий женский голос:
– Калун, что так долго? Где отчет по этой девчонке? Что за акцию она устроила?
Занервничав, русый зажал мочку уха большим пальцем и раздосадовано произнес:
– Она ничего мне не говорит. А пытки – это слегка не мой профиль.
– С ней и без пыток все понятно, – голос раздался совсем рядом, и Ви повернула голову в сторону появившейся высокой брюнетки.
Калун убрал палец с мочки уха и сообщил ей:
– Она просит аудиенции у лидера. Или у наших инженеров.
– У лидера и инженеров? Ну да, они ведь сидят без дела и ждут, когда с ними захотят поболтать. – Высокомерная усмешка заиграла на темно-красных пухлых губах незнакомки.
– Вас угнетает подчинение и жизнь по правилам Элиты, но у самих жесткая иерархия и щенячья преданность с поклонением своему лидеру. Вы уверены, что на верном пути? – усмехнулась Вивиан, глядя поочередно то на Калуна, то на девушку.
– Заткнись! – Девушка внезапно вспыхнула, двумя изящными шагами длинных тонких ног подошла к Ви вплотную и схватила ее за воротник комбинезона, встряхнув его. – Думаешь, такая смелая, разок рискнула жизнью на площади и возомнила себя бесстрашной? Да наши собратья погибают толпами на акциях посерьезнее и поважнее твоей детской выходки!
Калун уже хотел утихомирить единомышленницу, но та сама взяла себя в руки, отпустила Виви и отошла, нервно поглаживая длинный черный хвост. Виви вновь ощутила, будто проваливается в зияющую пустоту, но на этот раз это был вовсе не люк и не проход в металлическом полу. Пронзивший холод слегка остудил ее пыл, делая голос спокойнее:
– Я не буду говорить о своих целях и планах. Отведите меня к лидеру или к инженерам, если можете.
Калун опустил голову и удрученно покачал головой, а незнакомка издала звонкий смешок, после чего надменно заговорила:
– Скрываешь свои цели, значит? Очнись, ты не первая и не последняя, кто захотел поквитаться с Сотней. Или решила разделаться с ЦГЛ? Тоже мне, загадочные цели. Все как у всех.
Калун встал со скамьи и хмуро посмотрел на Вивиан:
– Я согласен с Кратой. У тебя нет прав чего-то требовать. Однозначно ты выбрала неверный тон для общения с нами.
Вивиан подняла взгляд на двух соратников, которые смотрели без прежнего интереса и намерения выслушать, скорее уже враждебно. Она сглотнула ком, прочистила горло, а затем, слегка сморщившись от пронзительной боли в пальцах, заговорила менее дерзко и претенциозно:
– Я усвоила, что не могу просто так заявиться к лидеру вашего ополчения после всех неприятностей, что доставила. Но если вы в состоянии отвести меня к старшим членам ополчения или к инженерам, то прошу сделать это. Прошу, не требую. Только они могут дать мне ответы. Если вы отказываетесь, то я вынуждена уйти. Меня здесь ничто не держит. Вмешиваться в ваши дела я не намерена.
– А как насчет наших просьб? – сухо поинтересовалась девушка по имени Крата. – Ты их выполнишь?
Вивиан не хотела заключать никаких сделок с повстанцами, тем более рискуя увязнуть в этом по уши, но иных способов узнать правду и разобраться с возникшими вопросами у нее не было. У нее не было ничего, никаких зацепок, никакой ценной информации взамен. У нее не было никого, кому она могла доверять. Никогда не было. Возможно, в глубине души она понимала, что с ополченцами ее роднит гораздо больше, чем она хотела признавать.