К ним, расталкивая семью «вторичников», пробралась высокая смуглая брюнетка, по всем параметрам напоминавшая человека, и к тому же первородного. Этот факт слегка смутил Ви, так как она не могла догадаться, к какой же гуманоидной расе принадлежит гонщица, что так явно похожа на выходца из людского рода. Одно было ясно вполне: на Гонках свою расу знаменитая Гахт предпочитала не указывать, но и человеком являться не могла по тем очевидным причинам, что хрупкий человеческий организм не был приспособлен к суровым законам преображения, коих требовал мир Галактических гонок.
Пелла Гахт предстала перед напарниками в приталенного фасона платье с полосами черной кожи, широкими линиями разрезавшими однотонную темно-зеленую ткань. Одна смуглая рука была обнажена, вторая же была прикрыта рукавом с крупными черно-зелеными полосами.
«Первичка» впервые разглядывала гонщика в такой непосредственной близости и пыталась увидеть переходные зоны на теле, за счет которых запускалась цепь трансформаций гоночного аппарата, но стройная фигура брюнетки с косой челкой, наполовину прикрывавшей левый глаз, не выдавала в ней никаких признаков механики.
Гирон бережно приобнял гонщицу за тонкую талию и затем представил ее своей подопечной.
– Очень приятно, Унла, – заговорщически произнесла Пелла своим хрипловатым голосом и подмигнула девушке.
– Платье в цвет гоночной машины? Ты бесконечный романтик, – лукаво ухмыльнулся Гирон, после появления подруги его настроение явно улучшилось.
Грубоватый смех мисс Гахт, не лишенный своеобразного очарования, вновь раздался в углу площади. Ви отвлеклась от новой знакомой на торжественное представление компьютерного голоса:
– Достопочтенная госпожа Ду'Анрелька-Нафад Мунуамчафа.
Рядом послышался шелест чьего-то шепота: «Так это Нафад», когда со ступени аппарата сошла поистине неземная особа, напоминавшая королевский цветок: ее закрученные в спирали локоны переливались синим, переходящим в красный, цвет затем вновь сменялся синим, что издалека смотрелось в ее прическе благородным фиолетовым соцветием. Изумительные локоны достопочтенной дамы венчала эгретка. Элементами украшения являлись перья диковинной птицы и драгоценные камни в виде голубых капель, основной окрас же был глубокого зеленого цвета. Экзокожа традиционно покрывала отдававшую тепло-оранжевым светом кожу. Ее костюм составлял цельнокроенный калазирис длиной чуть ниже щиколотки с широким вырезом на груди, поверх накинута атласная темно-синяя мантия. Изящная шея была обтянута шнуром из фиолетовых нитей с прозрачным бисером и зелеными перышками загадочной птицы. Бледно-розовые полные губы дамы высшего происхождения разделяли три равноудаленные тонкие ярко-оранжевые полосы, а под нижними веками были проведены прямые желтые черточки, будто опиравшиеся на красновато-оранжевые шестиконечные звезды.
Трепетный восторг все сильнее наполнял толпу, атмосфера праздника все больше походила на идолопоклонство.
Краем глаза Ви заметила, что Гирона и Пеллу одинаково не занимали неземные красоты Элиты, они предпочитали обсуждать разносортную толпу, собравшуюся внизу, и не особо интересовались Пришествием.
Компьютерный голос тем временем продолжал церемонию:
– Достопочтенный господин Кью'Кхонадеб-Сарз Явутеронен.
Толпа взревела, узнавая господина Кью'Кхона, который, как говорили в соседних рядах, каждый Дагат являлся на Парад и Гонки, становясь практически эквивалентным самому духу праздника и торжества. Он предстал перед публикой в бархатисто-зеленой мантии, закрепленной у ворота серебристой толстой иглой, на которой были выписаны иероглифы неизвестного наречия. Экзокоже не удалось ослабить ослепляющий эффект его неоново-алой кожи, которая просвечивала сквозь органическую упругую ткань, будто поджигавшей ее. Кончики коротких темно-сливовых волос топорщились и расходились в разные стороны, подобно иглам, острие которых было погружено в нектар из ягод, цветом напоминавших черешню и спелую вишню, изображенных на голографических симуляторах исторических эвтонов. На кончики округлых ушей члена Сотни были нанизаны такие же прямые иглы, как и та, что скрепляла концы его мантии. Дополняли убранство увесистые цепи из широких звеньев багрового цвета, туго обхватившие крепкую шею и удивительно тонкие запястья.
Господин Кью'Кхон, как его звали в простонародье, почтенно склонился перед публикой в традиционном жесте.
– Он двадцать восьмой? – спросила Пелла у напарников.
Ви, часто отвлекавшаяся на окружение и потерявшая счет, задержалась с ответом.
– Да, осталось двое, и можно выдвигаться к Дому мэра. Слишком рано туда идти нет смысла, напоремся на заскучавшие посты патрульных, – изрек командир, и на этих словах Ви снова настиг страх.