Ви и без гаджетов знала перевод: «Блаженство и процветание всем классам и превосходнейшим из них». Когда брюнетка ходила на виртуальные экскурсии во время обучения в младших звеньях, об этой панели электронные педагоги говорили, что трактовок несколько, так как язык основателей Кеотхона сильно изменился после многих эвтарков жизни бок о бок с Элитой. Наиболее распространенной интерпретацией слов, выгравированных на панели, считалась «Блаженство только превосходнейшим из вас».
Фасад административного здания, за которым прятались кабинеты городских управленцев, поражал глубиной и насыщенностью кирпично-красного цвета: в строительно-механизированных лабиринтах, где царили серый бездушный металлик и блеск платины, настоящий кирпич сиял как слиток золота, брошенный посреди горы угля.
– То, из чего туземцы-люди раньше строили, – с ярко выраженным акцентом объяснял один саландорец другому, огибая Гирона и Пеллу.
Среди вздохов нельзя было отличить тот, что выражал досаду от примитивности прошлого человеческой расы, оттого что выражал сожаление вперемешку с почтением к памятнику их ранних трудовых достижений. И нельзя было точно сказать, что чей-то очередной вздох в толпе воплощал искреннее восхищение изгнанными беженцами, оставившими свое наследие на планете, которую те наивно посчитали своей.
Ви поравнялась с тем хвахиром, рядом с которым шла в самом начале шествия. Он, в своем многослойном одеянии молочного цвета с широкими рукавами, напоминал птицу, застывшую, как и все, у небольшого сетчатого моста, который соединял конец блока с крыльцом главного входа. Возможно, воображение девушки просто разгулялось, но его взгляд ввысь вкупе с выражением овального лица показался ей скорбным и печальным.
– Ну, тебе не кажется, что эти исторические сводки – просто байки без срока годности? – прохрипел неподалеку махиб с грубым квадратным лицом и без какого-либо акцента. Вивиан нашла в толпе того, к кому он обращался: склонившись к его кривому рту, махиба слушал уроженец второго класса. – Подлог и инсценировка, так сказать. Как можно жить на планете и не почувствовать, что она не твоя? Тем более, если поговаривают, что среди населения имелись выдающиеся умы, задававшиеся вопросами бытия.
Стоявшие рядом люди посмотрели на махиба угрюмо и недовольно, его собеседник побледнел и отстранился, а пробежавший вперед мальчик, который тоже оказался с ними рядом, даже злобно оскалился. Все в унисон цокали, шикали, стыдя говорившего и намекая на его бестактность. Ви тоже подхватила эту легкую волну коллективного возмущения и закатила глаза.
Эта тема, которая уже мхом поросла, с натяжкой считалась табу, но все же упоминать о ней в обществе людей являлось дурным тоном. И уж точно не способствовала дружественному настрою. Поговаривали, что в среде межпланетных дипломатов даже ходило негласное правило: «Хочешь поладить с людьми – забудь о Земле». Фэй не знала, задевало ли это их расовую гордость, дискриминировало ли по умственным коэффициентам или просто являлось отголоском генетической памяти, но все люди при слове «Земля», характеризовавшем лжеродину предков, моментально напрягались и чувствовали неудобство, будто бы их обвиняли в непристойном прошлом.
Из установленных под самой крышей динамиков на всю округу разнеслась торжественная музыка, заставив посетителей Кеотхона нервно вздрогнуть. Ви помнила, как в прошлый раз многие межпланетные путники, отличавшиеся гиперчувствительным слухом, единогласно не одобрили людскую одержимость громким и триумфальным музыкальным сопровождением, испытывая культурный шок от их увлечения пафосными «гимнами».
Две помпезные входные двери в антикварном стиле «под дерево» распахнулись, и на мост выступил бывший глава города в сопровождении двух низкорослых патрульных.
Вивиан из-за всех пережитых ею событий упустила из виду тот факт, что ей придется лицезреть воочию негодяя и подлеца, позволившего своему подчиненному воспользоваться ее сестрой. Мерзавец покрывал властных насильников, из-за которых начались все беды и несчастья ее семьи.
Если бы только она не винила Лилу в том, что та скрывала имя настоящего отца – Уиндли, Ви давно бы уже выбила все зубы во всех этих гнилых привилегированных ртах. Возможно, сестра обижалась на ее открытое недоверие, но в тайне опасалась реакции и последствий, какие Ви навлекла бы на их семью своими действиями, поверь она в правду. Семью, которую у Фэй все равно отняли.
«Первичка» сжала кулаки и со скрежетом стиснула зубы, когда человек с микрофоном продефилировал к собравшейся публике. Он был в темно-синем приталенном костюме, на нагрудном кармане у него были вышиты эмблемы первого и второго классов. Черные волосы были туго стянуты в пучок на затылке, а острые скулы на фоне смуглой кожи гладко выбритого лица отсвечивали, будто покрытые сверкающим гримом.