Она с ужасом осознала, что ей вот-вот придется разыгрывать роль Унлы перед знатью Тенцоквиума и Кеотхона, двух единственных материков планеты. Но в еще больший ужас ее вогнало осознание, что в церемониальную Делегацию, традиционно состоявшую из тридцати членов Сотни, должен был в этот год войти и Идо, раз его фамилия значилась на приеме у мэра. С нервной дрожью и волнением Ви обратила взор к небу, где у крайнего западного здания-монумента готовили к приземлению двадцать девятый аппарат.
– Достопочтенная госпожа Зи'Аккаррия-Рурх Джугхутлан.
Кусок трехмерного экрана передал образ магического существа, поразительно сочетавшего в себе феминные, маскулинные и даже животные черты: на острых скулах, иллюминировавших глянцево-антрацитовый оттенок, были изображены два продолговатых черных креста, украшенных по краям тонкими узорами в форме горизонтальных лепестков. Волосы, приподнятые кверху и удерживаемые тиарой с изображениями океанических волн и блестевшей на Мьерне морской пены, похожи были на молодую, свежую листву, озарявшую тьму мягким весенне-зеленым светом. На оголенной шее красовался ошейник из синей стали с инкрустированным драгоценным камнем в форме додекаэдра, своей синевой напоминавшим океанические глубины. Откинув подол сиреневой мантии с серебристыми завитками, госпожа выразила присутствующим свое почтение.
Как только экран переключился, Вивиан захотелось унести ноги с площади как можно дальше. Она развернулась к командиру и попросила отпустить ее прямо сейчас, не дожидаясь последнего выхода. Гирон отказался, но безошибочно определил диагноз «первички», сыпанув соль на рану:
– Опасаетесь своего Элитника?
Вивиан гордо промолчала, пытаясь напустить на себя невозмутимый вид, но все старания пошли прахом, когда компьютерный голос с надменной, будто бы издевательской помпезностью и медлительностью изрек по слогам:
– Достопочтенный господин Ид'Омантис-Террей Глоуроусаудерс.
Края бурой мантии взметнулись вверх из-за ветра, редко поднимавшегося в окрестностях застроенного города, когда на крышу небоскреба вышел тот самый член Сотни, с которым совсем недавно один на один беседовала Вивиан. Его странный многослойный голос, звучавший во всех уголках подсознания, постоянно слышался девушке в минуты мнимого спокойствия, лишая шаткого душевного равновесия.
Ви, дрожа, отошла в тень арки, подальше от всеобщего ликования, будто боялась почувствовать свет фиолетовой сетки с лиловыми вспышками прямо на собственном лице, как если бы они были прожекторами.
Серебристые волосы Идо на этот раз не спадали свободным прямым каскадом до поясницы, а были завязаны на затылке широким атласным сизым платком с орнаментом мьерновых пыльно-голубоватых лучей. Впереди локоны были сплетены в две тонкие косы, закрепленные мелкими ярко-бирюзовыми металлическими кольцами. Мантия его была сцеплена багровой застежкой в форме треугольника, в центр которого был посажен овальный ализариновый драгоценный камень. Однако бело-серебристый блеск его кожи, усиленный эффектом перламутра, затмевал даже мерцание граней украшения.
Вивиан в тысячный раз поблагодарила экранный проектор за то, что тот не способен был передать и десятой доли яркости и живописных узоров глаз Сотни, от которых она всегда цепенела и которые теперь внушали ей непреодолимую боязнь и унизительное чувство собственной ничтожности.
Соблюдая установленный протоколом церемониал, Глоуроусаудерс слегка согнулся, сопровождая это движение традиционным жестом, адресованным публике. Если бы только эта публика, столь восторженно принявшая его приветствие, могла представить, какими бессердечными и беспощадными могли быть его обращения, то, возможно, точно так же, как и Ви, содрогнулась бы от ужаса.
Очертания Идо растворились во тьме, как мираж среди черной пустыни или видение лихорадочного сна, столь же нереального, как недавний ночной кошмар Ви. Традиция была соблюдена, и электронный голос пригласил всех на церемонию объявления нового главы города, которая должна была состояться у Дома мэра.
– Пора, – скомандовал Гирон, мысленно перевоплощаясь в Реми.
Вивиан, всегда считавшая себя никудышной лгуньей и актрисой, пришлось буквально перестраивать образ мышления, чтобы хотя бы немного приблизиться к вымышленному персонажу Унлы, сестры Реми, в качестве которой ей требовалось предстать перед высшим светом.
Гул и переполох, сопровождавшие разношерстную процессию, снизились, как только поток хлынул на главную Промышленную улицу.
Наиболее близкий маршрут к блоку, на котором возвышался монументальный Дом мэра, вел через Пассаж промышленников: крытый арочный коридор, выходивший на два основных сектора этой части города, сверху накрытый решетками, будто большая, горизонтально вытянутая клетка с множеством торгашей и зазывал.
Ви то и дело сталкивалась с шедшим рядом хвахиром, чью продолговатую шею покрывали звенящие белоснежные колокольчики, связанные в несколько рядов по оси алой нитью, кончик которой был зажат плотно прикрытыми бледно-синими губами.