Перед этим Ви наградили прожигающим взглядом: на пару секунд ее охватил мандраж, когда она вгляделась в черный белок, внутри которого сверкал белоснежный зрачок с блестящим лазурно-синим эллипсоидом в центре, вращавшимся вокруг своей оси. Насыщенная палитра переливалась и выходила за границы его глазного яблока, полосой краски проходя по обоим векам и смыкаясь в полукруг в центре гладкого лба. Это немыслимое вращение и невообразимый цветовой узор на несколько секунд загипнотизировали «первичку», а затем Вивиан дернули в сторону, чтобы она отошла с дороги, не преграждая ее грациозному существу, от шествия которого туман у лестницы и огненная жидкость на ступенях покорно застыли.
Его дымно-белая мантия взметнулась облаком над глянцевым полом, в котором отражалось сине-фиолетовое бледное сияние его истинной кожи, обтянутой жемчужно-бриллиантовой искусственной тканью. Короткие, объемные пряди были острижены ближе к лицу и на лбу, но на затылке переходили в высокую гриву длиной до лопаток. Кроме цвета локонов, отличавшихся глубокой синевой, соперничавшей с Мьерном за право называться истинно-синим, весь остальной облик его был на редкость аскетичен и лишен дополнительных выразительных средств. Ви восстанавливала дыхание пару минут после того, как ее сердце сделало двойной кульбит от неожиданного столкновения.
Женщина в полосатой блузке с пышными рукавами и массивным воротником также уступила путь одному из верховных созданий и, напоровшись на растерявшуюся Вивиан, сбитую с толку неразберихой, всполошилась:
– Прошу прощения, но ваш чип должен был скоординировать… – нежный, мелодичный голос оборвался на середине предложения, когда она поняла, что имела дело с нечипированной «первичкой».
Ви сбивчиво извинилась, спеша удалиться от женщины из четвертого класса, которая, похоже, была в еще большей растерянности, чем она сама, ведь с жителями Кеотхона сталкивалась крайне редко. Пелла тем временем шепнула ей, чтобы она разыгрывала заинтересованность лестницей, иначе они рисковали привлечь наблюдателей своей нерасторопностью.
Но приглашенные гости были погружены в свои мини-кружки и не придали значения рядовой сумятице, когда одна низшая по своей неаккуратности чуть было не стала живым шлагбаумом для члена Сотни. Это было бы сенсацией или даже поводом для скандала, если бы на ее месте оказался представитель старших сословий. Но среди младших подобные секундные оплошности случались сплошь и рядом.
«Был бы у меня чип, я бы не допускала таких пустячных осечек», – с горестью подумала Фэй, прикусывая нижнюю губу и вспоминая удивление на лице гостьи приема. Перестав отвлекаться на посторонние факторы, Вивиан вернула внимание к Донохону и заметила его застывшее лицо, будто обвисшее и прошедшее окисление под действием шока. А затем распознала причину этого выражения: мерными, царственными шагами на него надвигался тот самый член Сотни, который проложил себе путь через их маршрут.
Фэй быстро сообразила, что с их позиции ничего не расслышит, и кивнула Пелле на ледяной цветок в центре, стоявший в непосредственной близости с вулканом, к которому прилип «третичник». Это было выгодным местом, с какой стороны ни взгляни: кусок айсберга отлично скрывал их, но одновременно был обычной для внимания простолюдинов достопримечательностью.
«Если он будет беседовать с Элитником, то только о государственно важных делах», – подумала «первичка», вставая за экспозицию вместе с брюнеткой, которая с кем-то здоровалась через весь зал. Ви лишь оставалось молиться лучшим генам, что член Сотни вообще соизволит говорить. Пока она видела лишь их сомкнутые уста в блаженном молчании, не слыша ни единого звука.
«Унла» делала вид, что восхищается замороженным цветком, когда перепонки вдруг завибрировали от звука, бившегося об них словно с обеих сторон – и с внутренней, и с внешней.
– Господин Донохон.
– Господин Энаудер, – лепет изобретателя гас, как свеча перед напором штормового ветра, стоило ему заговорить. – Как мне услужить вам, чтобы озвученная вашим достопочтенным гласом речь не стала напрасной тратой величайшего звука планеты?
– Я обращаюсь своим гласом к вам в попытке одарить благом за долгие и преданные эвтарки службы. – Все органы чувств Вивиан пришли в действие одновременно, осязая и пробуя на вкус растекавшийся по воздуху мужественный голос Элитника, который на последних слогах становился женственнее, но был все так же тверд. – Вы проделали колоссальную работу в своих научных исследованиях и разработках, с честью и достоинством представляя свой вид.
– Высокомудрый, это похвала соизмерима лишь с высотой Пришествия для меня.
– Высотой Пришествия для меня будут известия касательно того, хватает ли вам сырья для изделий.
Темп их беседы ускорился настолько, будто подходящие к теме слова начинали рождаться еще до того, как собеседник успевал ответить, и Фэй будто снова оказалась на экзамене, обезоруженная этим исключительным свойством высшей расы. Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы успевать перерабатывать то, о чем они говорили: