Участники движения пытались что-то изменить не из-за ненависти к Сотне, а из любви и жалости к своим родным и близким. В этом было их отличие от Вивиан, которой двигала лишь жажда искупления вины перед родными. Хотя даже тут она заигрывала с возвышенностью своих мотивов: «первичка» искренне считала, что положила свое здоровье и жизнь на алтарь их семейного выживания. Но после гибели всего семейства она ощущала себя преданной и обманутой, будто ее жертвы были напрасны.
Отец часто звал ее эгоисткой, а Лила его за это порицала. Как выяснилось, не стоило: в конце концов, Вивиан скорбела по собственной загубленной жизни, которая началась с кончины матери. И теперь просто старалась распутать этот клубок несчастий, пока в ней еще теплилась жизнь.
Пробуждение травмировало ее сильнее, чем, например, падение с высшей точки стеллажных блоков. Ночью Вивиан видела кошмары о Лиле в окружении могущественных представителей высшей расы, которые, будто бы культ или некая секта, проводили над ней древний и жуткий обряд. Она села и ощутила волну тошноты, за которой последовала сбивающая с толку игра оптических иллюзий: стена капсулы то отдалялась, то приближалась. На койке осталось множество локонов, выпавших с головы девушки. Фэй медленно лысела и никакие чудодейственные минералы не могли бы это скрыть. Тело сотрясалось при каждом шаге, будто его выворачивало наизнанку, и Ви чувствовала себя хуже выпотрошенной тряпичной куклы, чьи конечности не слушаются. Несмотря на ухудшившееся состояние, Фэй не могла позволить себе быть слабой: она вот-вот должна была оказаться на пороге родной капсулы и выяснить, была ли та страшная запись с гибелью сестры чьей-то гнусной подделкой.
Ви кое-как добрела до столовой, где ее встретили неприветливые, косые взгляды мятежников, вероятнее всего, из старших отрядов. Многие явно не одобряли ее присутствия, считая потенциальной предательницей, лазутчицей или искательницей наживы. Фэй пыталась унять дрожь в пальцах, которая мешала ей подносить ложку ко рту, одновременно стараясь подавлять боль в суставах пальцев ног, которые словно бы свинчивали, а мышцы тем временем простреливали судороги.
Вивиан должна была взять контроль над своим самочувствием, прежде чем вновь выходить на верхние уровни, ведь любая слабость на стеллажах в дагатовский ниципц могла обернуться смертельным приговором. Малейшее отступление над бездной кварталов – и с жизнью можно распрощаться прежде, чем удастся получить ответы на заветные вопросы.
После завтрака, как и условились, девушка отыскала лидера движения за пределами базы. Он собрал нескольких приверженцев на отправной точке для распределения заданий. Когда Вивиан подошла к инсургентам, многие из них уже получили поручения и расписание на цикл, поэтому спешили рассредоточиться по своим боевым постам.
Заметив подошедшую «первичку», Гирон жестом подозвал ее к себе и тут же заговорил командным тоном:
– Во время Парада на улицах будет твориться ажиотаж. Вы отправитесь к родной капсуле и выясните, взламывали ее или нет, – мужчина кивнул кому-то из повстанцев, и трое людей сделали шаг к своему командиру. Гирон указал на них взглядом. – С вами пойдут Атальд, Энойра и Омут. Атальд разберется в системе панельной записи, а Энойра будет обеспечивать вашу защиту.
Рыжеволосая девушка казалась недовольной своим назначением, меряя Ви пренебрежительно-благосклонным взглядом, но послушно кивая лидеру.
Гирон обратился к юному рекруту, который мялся около тучного программиста:
– Тебе пора переходить в старшее звено, так что это будет твоим посвящением. Готов к такой миссии?
– Готов, сэр! – чересчур энергично рапортовал лысый парнишка по имени Омут.
Лидер пожелал удачи «первичке», наказав команде быть бдительными, не привести «хвоста» и лично отчитаться по прибытии. Четверо остались на площадке перед старой мэрией и пытливо смотрели друг на друга, когда Вивиан очистила горло и первой осмелилась спросить:
– Когда выдвигаемся? Парад уже начался?
– Начнется с минуты на минуту. Можем потихоньку подниматься наверх, – высказалась Энойра, учтиво беря на себя роль вожатого.
Она решительно направилась к коридорам, и небольшой отряд неровной вереницей поплелся вслед за ней. Парнишка, который встретил Ви на старой базе вместе с Кратой, поравнялся с ней и с любопытством поинтересовался:
– Это правда, что ты виделась с Элитником?
– Правда.
– Как это было? – его не до конца сломавшийся голос отдавался звонким и бойким эхом в глубине стальных коробок.
Вивиан собиралась проигнорировать этот вопрос, ведь ей меньше всего хотелось пересказывать события того дня, тем более перед волнующим возвращением в опустевший родной дом. Но огромные глаза Омута сияли неиссякаемой жаждой знаний, и ей почему-то вспомнились слова Калуна о том, что новобранцам здесь бывает тоскливо и одиноко. Она сжалилась над любопытным парнишкой и ограничилась коротким ответом:
– Он явился на тестирование для СМЧ. Мне дали руавант, чтобы я перенесла его присутствие.
– Зачем им вдруг являться на тестирование?
– Понятия не имею, но он спрашивал о моей маме.