Освободившись от утомительных дискуссий, в тот же день король Польши дал великолепный банкет в честь польского посольства. То была небольшая передышка перед торжественной церемонией принесения клятвы, состоявшейся на следующий день в соборе Парижской Богоматери. Во время мессы, которую читал епископ Парижа Пьер де Гонди, Карл IX и Генрих I Польский принесли ту клятву, которая была очень важна для поляков, так как король Франции пожелал выступить гарантом выполнения обязательств, принятых его братом. Клятву зачитал и принял Герберт де Фульштин, правитель Санока. Затем епископ Познани без всякого скандала передал канцлеру польского короля Шеверни свой протест против новой формулировки клятвы, содержащей статью о свободе вероисповедания.
Через три дня королю Польши предстояло участвовать в новой церемонии торжественной передачи декрета об избрании на трон. Сегодня этот прекрасный дипломатический документ хранится в архивах Кэ д'Орсэ. В большом зале Дворца Правосудия на небольшом возвышении расположились Карл IX, король Польши, две королевы, герцог Алансонский и король Наваррский. Все остальное пространство зала занимали иностранные послы, государственные советники и члены Парламента, одетые в свои ярко-красные платья. Ведомые распорядителем королевского дома герцогом де Гизом, под звуки фанфар вошли польские послы, неся серебряную шкатулку с избирательным декретом, и положили свою драгоценную ношу на маленький столик, покрытый красным велюром. Адам Конарский представил декрет Карлу IX, затем повернулся к Генриху и объявил его королем. Затем шкатулку открыли и Герберт Фульштин вновь зачитал текст декрета, после к нему присоединился Христофор Радзивилл от имени Литвы, так как обе страны объединял равноправный союз.
Согласно обычаю, Генрих возблагодарил всемогущего Господа и отметил, что Республика оказала ему большую честь. Шевини в свою очередь превознес достоинства Генриха, покидающего свою родину и семью, чтобы составить счастье поляков, защищать их и увеличивать престиж их страны. «Пойдем туда, куда нас призывает вера и воля Господа» такими были его заключительные слова, потонувшие в аплодисментах. Осталось исполнить «Тебе, Господь». Радостный Карл IX поцеловал своего брата, руку которого по очереди поцеловали все польские послы. Декрет вернулся в шкатулку, и в сопровождении длинной процессии два воеводы отнесли ее к Сент-Шапель. Там ее принял Шеверни и поместил на покрытого золотой тканью коня, который отвез ее в Отель д'Анжу.
По традиции все церемонии должны были завершиться торжественным входом Генриха в Париж. 14 сентября прекрасно одетый король Польши прибыл в монастырь Дам де Сен-Антуан, где со специально подготовленной трибуны сделал смотр стоящих в Париже полков. Затем он поднялся на коня, вошел в город через ворота Сен-Антуан, по большой улице Сен-Антуан проследовал к Отель де Виль и оттуда к собору Парижской Богоматери, чтобы там принять участие в торжественной мессе. Вечером королева устроила прием в своем новом дворце Тюильри. После ужина был балет, в котором 16 молодых девушек олицетворяли 16 французских провинций. Представление удивило и очаровало поляков. Последовавший за ним бал длился всю ночь, и не меньше восхитил их. Среди нимф, которых стремились пригласить все присутствующие кавалеры, блистала Елена де Фонсека, прекрасная испанка, прославленная Ронсаром в его «Сонете к Елене». По словам д'Обинье, потрясенные поляки говорили, что «французский бал не имеет себе равных». На следующий день глава парижских купцов от имени города подарил Генриху украшенную эмалью и серебром повозку с парой белоснежных лошадей, ставшую своеобразным символом на празднествах, организованных в честь короля Полыни.
Отныне путь в страну сарматов был открыт. У Генриха больше не было причин откладывать свой отъезд. 18 сентября он писал Станиславу Карновскому, что ничто не мешает ему выехать в Польшу, и одновременно сообщал о назначении Николя д'Ардена, правителя Рамбуйе, послом в Польше. Но Генрих покинул земли Лотарингии только 2 декабря 1573 года и отправился в путешествие через территорию Империи, которое должно было привести в его королевство. Эти три месяца свидетельствуют, вероятно, о большом нежелании Генриха оставить прекрасную Францию в обмен на дальнюю ссылку на берегах Вислы.
