Генрих III. Шекспировский король полностью

Выехав из Бламона, Генрих прибыл в Сарбур, еще принадлежащий герцогу Лотарингскому, но уже 4 декабря оказался на территории Императора, который все же разрешил ему проезд, так же как и Сейм Франкфурта. Последний, предоставив необходимые документы, ограничил его свиту до 500 человек. А у Генриха она составляла около 1200 человек, с повозками для багажа, мебели и денег, а также с туалетами дам. Среди членов королевского дома Польши находились герцог де Невер, главный советник короля, епископ Сен-Флур, его старый наставник, аббаты Жиль де Ноай и Гадань, латинист Пибрак и среди прочих военачальников Рене де Виллекье, первый фаворит, Луи Беранже, а также личный врач Марк Мирон. Другим важным спутником Генриха был талантливый политик Помпон де Белливьер. Кроме этих заслуженных людей, рядом с Генрихом была вся «молодая банда», окружавшая его при осаде Ля-Рошели. Ее костяк составляли Жак де Леви, граф де Кэлюс, молодой Жан де Сен-Сюльпис, Роже де Сен-Лари де Белльгард, Шарль де Белльвиль и Шарль де Бальзак д'Антраг, зовущийся Прекрасным Антрагом.

Желая избежать неприятностей в своем пути на восток, Генрих послал на разведку Шомберга и Гонди, маршала Реца, который тоже хорошо знал Германию. Самую большую опасность представляли наемники. Они могли потребовать свое невыплаченное жалованье. Из этих соображений Генрих посчитал за необходимое привезти 150 000 экю Иоганну-Казимиру.

В прирейнском наместничестве, в городе Спир, епископ организовал Генриху торжественную встречу. Но атмосфера была далекой от дружелюбия в городе, где довольно часто проходили заседания имперского Сейма. Займет ли враждебность место принудительной любезности? Генрих этого Тем более опасался, что суверен наместничества, Фредерик Набожный, был уважаемым и могущественным принцем, главой и оракулом кальвинизма в Империи. В его столице, городе Гейдельберге, укрывалось большое количество французских гугенотов. Среди них был сын адмирала, Франсуа де Колиньи. Нанести визит наместнику значило то же самое, что положить голову в пасть волку. Однако Генрих решился на такой шаг. Успех его немецкого путешествия во многом зависел от встречи с этим принцем.

Фредерик не появился в день прибытия Генриха и оставил своего гостя в одиночестве. Ночью в кухнях дворца неожиданно вспыхнул пожар. Французы в страхе спрашивали себя, не станут ли они жертвами новой Варфоломеевской ночи. Но на следующий день король Польши увиделся с Филиппом Набожным. Тот сразу извинился, что принимает его сидя. Вполне вероятно, что беседа длилась довольно долго. Если верить Scriptum Satyricum (рассказ анонимного автора-реформата о пребывании Генриха в Гейдельберге), принц поставил Генриху в вину события Варфоломеевской ночи и ее последствия, после чего то же самое сделал также присутствующий Людвиг Нассау-Дилленбург. По словам того же автора, наместник отказался поужинать за столом короля, опасаясь быть отравленным. Однако его младший сын и Людвиг Нассау-Дилленбург спокойно поели за тем же столом. Рассказ Scriptum Satyricum является одним из тех нравоучений, которыми кальвинисты в избытке одаривали сына Екатерины. Наоборот, очень правдоподобным звучит рассказ о небольшом происшествии, переданный гугенотом Ля Гугери. Генрих и герцог де Невер стояли в кабинете наместника, в котором находились картины с изображением трех братьев Колиньи. Указывая на них, Фредерик Набожный сказал: «Это почтенный господин адмирал, с которым так хорошо обошлись в Париже, и два его брата: одного отравили в Пуату, другого в Англии». Король и Луи де Гонзага хранили молчание, хотя могли бы ответить, что ни д'Андело, ни экс-кардинал де Шатийон не были жертвами никакого отравления. Такое упоминание о прошлом не помешало принцам обменяться мнениями по религиозным вопросам. Фредерик сожалел, что после резни, устроенной в Париже, французские короли уже больше не могут пользоваться хорошей репутацией у протестантских принцев Аубсбургов. Совершенно очевидно, заявил он, что укрепить мир с Францией может только предоставление свободы вероисповедания. И с чисто немецкой грубостью заявил Генриху, что его так ненавидят в Германии, что многие его друзья не понимают, как он может по-дружески с ним беседовать. Это был жестокий штурм. В ответ Генрих прибег к тем же аргументам, которые использовали его представители в Польше. Когда Фредерик преподнес ему в качестве подарка библию на французском языке, он посмотрел ее, молча положил на стол и сказал, что, по его мнению, во Франции нельзя разрешить свободное исповедание религии реформатов, тем более что далеко не обеспечена лояльность гугенотов короне.