29 декабря Генрих выехал из Гесса в сопровождении Иоганна-Казимира, сына наместника и зятя наместника Сакса. 30-го числа он проследовал через Эйзенах, где Лютер завоевал все свои титулы и где Генриха ждал эскорт из 500 всадников, чтобы сопровождать его в Саксонию. Лютеранец и признанный глава евангелистов, герцог Август был тем не менее другом Австрийского дома. Короля Польши прекрасно приняли, но он так и не увиделся с герцогом, который хотел доставить удовольствие Императору и решил, что будет достаточным присутствие его зятя. Проведя в Галле с 7 по 11 января, Генрих намеревался отправиться в Торго, на Эльбе, но наместник Сакса предложил ему сначала выехать в Виттенберг. Генрих отказался. Людвиг Нассау-Дилленбург и Кристоф официально уже не числились в его кортеже, а Иоганн-Казимир проводил его до Торго, где не расположенный к встрече Август де Сакс передал свои сожаления о невозможности увидеться.
12 января король Полыни проследовал через Делиц и 13-го числа наконец прибыл в Торго, где расположился в замке на берегу Эльбы. В Делице он нашел время написать Рамбуйе по поводу своей резиденции в Кракове, рекомендуя так устроить помещения, чтобы туда можно было незаметно входить и выходить. «Вы знаете об этой склонности моей матери. Я придерживаюсь такого же мнения. Но сделайте так, чтобы никто об этом не знал». 13 января уже из Торго он вновь пишет Рамбуйе, поручая ему проследить, чтобы его резиденция была отделана «по-французски».
Примерно в это же время (12 января из Делица) он собственноручно пишет длинное письмо Карлу IX с просьбой «оставаться хозяином», не давать никому другому присуждать титулы и должности, чтобы не позволить кому-то другому составить себе свиту или двор, «этот совет всегда давала вам ваша мать королева, и это справедливый совет». Говорить так значило определять главное правило работы машины правления, но его применение было сильно затруднено домами и свитами принцев. Став королем Франции, Генрих III применял как мог «справедливый совет» их доброй матушки так, как писал в своем письме Карлу IX.
Теперь было недалеко до польской границы. 15 января Генрих и его кортеж снова отправились в дорогу. В Люко, первом городе Бранденбурга, от имени Императора Его Польское Величество приветствовало 1500 всадников. 19-го числа кортеж прибыл во Франкфурт-на-Одере, где наместник не принял гостей, потому что председательствовал на заседании Сейма. Но Иоганн-Георг Бранденбургский все же позаботился послать им паспорта и эскорт из 700 всадников. Генрих поблагодарил его письмом из Заленжига от 24 января. В тот же день он перешел границу и остановился в Миедзиржече (по-немецки Мезериц), откуда информировал Яна Ходкевича, что планирует быть в Кракове 17 февраля, а его коронование можно назначить на 21 февраля.
В тот же день в короткой записке Карлу IX он сообщал о своем прибытии в Польшу и об отъезде во Францию «графа Кокона», который, вернувшись в Париж, должен был стать участником заговора, организованного Франсуа Алансонским. 30 января из Познани Генрих советует своему брату остерегаться этого итальянца: «Не держите ни рядом с собой, ни во Франции графа Кокона… так как он сыграл со мной такую злую шутку, что с вашей стороны будет оскорблением, если вы воспользуетесь его услугами». Чуть ниже он повторяет: «Не держите его при дворе и не позволяйте касаться вас и ваших дел». Итак, положение короля Польши не могло отвлечь Генриха от событий, происходящих во Франции. Предупреждая своего брата о возможных интригах, могущих связать герцога Алансонского с вызывающим тревогу итальянцем, он просил свою мать и Шеверни не терять из виду того, кого он справедливо считал опаснейшим человеком. Однако теперь Генриху предстояло заняться делами Польши.
Во время путешествия из Миедзиржеча в Краков, куда Генрих прибыл 18 февраля, он не переставал восхищаться пышным и великолепным приемом, организованным высшим духовенством и знатью Польши. В первом же городе его ждало 1500 всадников, одетых в турецкие, венгерские, итальянские, французские и польские костюмы, отделанные мехом, шелком и золотом. Их оружие было не менее разнообразным и странным. Их бороды и лошади тоже не походили одна на другую. При виде его раздались крики радости, смешанные со звуками труб и фанфар. И эта несогласованная симфония заставила Генриха понять, что он действительно король Польши. С торжественной речью выступил Станислав Карновскийй, епископ Влокамвека, в которой развил патриотические вариации и выразил убеждение, что Генрих восстановит величие Польши. Пибрак на латинском языке прославил этот день, который покажет «Республику своему королю и королю свою Республику», и сравнил союз Генриха с Полыней с союзом Суламифи с супругом из Кантики Кантик.
