По окончании заседания Сената Генрих тщетно пытался примирить соперников. Как и Сенату, ему пришлось наблюдать бой, перед которым состоялся другой поединок между солдатом Тенчинскогго и человеком Самуила Зборовского. Первый был уже недалек от успеха, когда появился Самуил и захотел его убить. По приказу короля вмешались маршалы двора, и Зборовский вынужден был покинуть ристалище. Он вернулся туда вечером, чтобы встретиться с самим Тенчинским. Как бы там ни было, Генрих вновь был вынужден присутствовать при сражении. Оба противника и их сторонники выясняли отношения, когда Ваповский неудачно подошел их разнимать. Разгневанный Самуил Зборовский обернулся и тяжело ранил его в голову. Беззащитному Ваповскому (он не был вооружен) пришли на помощь его друзья. Вооруженная схватка охватила всех присутствующих, и сторонники обеих фамилий набросились друг на друга. Самуил хотел спуститься в город и получить подкрепление, но Генрих приказал закрыть ворота замка и со своими французами приготовился ко всяким неожиданностям. Когда Тенчинский и Ваповский пришли к нему требовать справедливости, он попросил Ходкевича привести ко двору Самуила Зборовского (которому он приходился шурином), убеждая двух жалобщиков сохранять спокойствие. Ночь прошла спокойно, не было пролито ничьей крови.
На следующий день, 26 февраля Сенат рассматривал это дело. Оно было тем более серьезным, что во время сессии Сейма любой акт насилия в королевской резиденции заслуживал смертной казни. Случай осложнялся гем, что семья Зборовских высказалась за избрание Генриха, а семья Тенчинских была не менее могущественной. Самуил Зборовский так и не появился в Сенате, предоставляя своим друзьям и родственникам заботу о защите. Чуть позже от ран скончался Ваповский, что еще больше осложнило дело. Вдова умершего пришла в Сенат с требованием покарать убийцу, тело умершего на носилках принесли к ногам короля в сопровождении его 500 родственников и друзей.
Генрих счел своим долгом передать дело на рассмотрение Сената. Декреты, изданные при правлении Сигизмунда-Августа, требовали смертной казни за убийство, даже случайное, если оно совершено в ходе сессии Сейма. Если же виновный не являлся в суд, его ждала ссылка и бесчестье. К несчастью для короля, из-за разделения мнений Сенат не смог вынести приговор. Родственники умершего воеводы отказались забрать его останки с площади замка, пока не будет совершено правосудие. 10 марта король Польши, следуя своему природному милосердию, вынес самый мягкий из возможных приговоров: молодой Самуил Зборовский был осужден на ссылку.
Семья Зборовских сочла наказание слишком жестоким, в то время как семья Ваповских кричала о чрезмерной снисходительности. Ни одна из сторон не была удовлетворена. Это первое решение нового монарха породило первую волну лжи, которая отравляла всю его жизнь. Против него была развернута кампания пасквилей. Не последнее участие в ней приняла семья Зборовских, хотя ей и следовало бы от этого воздержаться. Перед дверями замка разыгрывались многочисленные сатирические пьесы, разоблачающие лживые обещания Монлюка, говорящие о несоблюдении клятвы, преследовании набожных людей (евангелистов), королевской коррупции и «французских нравах». Полякам вторили испанцы, которые воспользовались случаем, чтобы заклеймить греческую любовь. Задетый памфлетами, Генрих хотел положить конец их распространению, но добился только того, что стимулировал усердие их авторов. Впервые он узнал ту горечь, которую рождает в сердце человека общественное презрение. Судьба Самуила Зборовского стала ярким доказательством того, что мягкость Генриха совершенно не соответствовала жестоким нравам польской знати и была принята ею за отказ в правосудии. В правление преемника Генриха, Стефана Батори, Самуил решил, что может вернуться из ссылки без разрешения короля: арестованный и осужденный, он был казнен.
Вынужденное вмешательство короля обернулось равным недовольством обеих сторон. А каковы были отношения Генриха с коронационным Сеймом? Его деятельность была приостановлена из-за рассмотрения дела Зборовского. Когда же она возобновилась, то уже несла на себе печать разногласий между королем и его подданными.
Издаст ли Генрих декрет, окончательно подтверждающий статьи Варшавской Конфедерации? В Париже он согласился принять их, но то было еле слышное согласие. Католики, имеющие большое влияние в Сенате и ведомые первым архиепископом Ушанским и епископом Влокамвека Карновским, а также поддерживаемые Зборовскими, вовсе не собирались удовлетворять требования евангелистов, опиравшихся на шляхтичей и депутатов, связанных с ними узами родства. Противостояние Сената и Сейма было очевидно.
