Во вторник 14 июня 1574 года, когда во дворце инфанты проходил большой праздник и Генриху предстояло помериться силами с некоторыми польскими господами, в 11 часов утра императорский посол попросил короля о приеме и передал ему письмо от Максимилиана II. Так Генрих узнал о смерти Карла IX. Через час новость подтвердил посол Екатерины Медичи, господин де Шемеро. На дорогу из Парижа в Краков ему понадобилось 12 дней. С большим хладнокровием, доставшимся ему от отца и матери, Генрих смог сдержать свои эмоции, чтобы «внешнее не выдало внутреннее». Он начал с того, что умолчал об известии. В час обеда он сел за стол, но вскоре вернулся к себе. Когда его камергер, граф Тенчинский, пришел сообщить, что все готово для турнира, король сослался на усталость и сказал, что не сможет принять в нем участие. К концу дня прибыл новый посол Екатерины с более детальным рассказом. Остаться? Или уехать? Вечером король Польши созвал на совет своих приближенных: Виллекье, Помпона де Бельевра, Жиля де Сувре и Пибрака. Помпон и Сувре были против тайного отъезда, считая его недостойным короля, Виллекье и Пибрак высказались за немедленный отъезд. Таково же было и тайное желание Генриха.
Но, решив уехать, ему пришлось ждать еще четыре дня. Капитану своей гвардии Ларшану он поручил подготовить путешествие, найти лошадей и проводников и узнать, как ему покинуть Краков «инкогнито». В среду 15-го числа Генрих надел длинные траурные одежды фиолетового цвета, созвал Сенат и подтвердил, что не собирается уезжать, по крайней мере до того, как прибудут новые представители Франции. Для большей убедительности он попросил воевод и епископов назначить новый созыв Сейма на сентябрь. Сенат постановил, что Сейм соберется в Варшаве, чтобы там рассмотреть весь комплекс проблем, связанный с отношениями Польши с Россией. Наконец, Генрих представил сенаторам на подпись письма, составленные на польском и французском языках, в которых он назначал свою мать Регентшей Франции в его отсутствие. Это должно было послужить доказательством его намерений остаться в Польше. Но в тот же день, 15 июня он писал Ля Мот-Фенелону, французскому послу в Лондоне: «Я надеюсь привести в порядок дела моего польского королевства сразу же после моего отъезда во Францию, где необходимо мое присутствие». Генрих тайно готовился к отъезду. В четверг 17 июня посол Карла IX при дворе короля Польши, Белльевр, простился с Сенатом под предлогом того, что его отзывают во Францию. На самом деле ему было поручено подготовить маршрут и ждать Генриха на австрийской границе.
Генрих решил уехать в пятницу 18 июня, после своего официального отхода ко сну. В тот день он принимал послов, пришедших выразить ему свои соболезнования по поводу смерти Карла IX. Король долго говорил с послом Венеции Липпомано и нунцием Винсенто Лорео, не выдав никаких тайных намерений. Освободившись от своих официальных обязанностей, он вернулся в рабочий кабинет и написал множество писем. Первое в Сенат, второе епископу Кракова, остальные многим знатным придворным. Во всех них он выражал сожаление, что вынужден покинуть Польшу, и настаивал на крайней необходимости его возвращения во Францию. Менее подробным, но более откровенным было письмо двум его лучшим слугам, которым предстояло остаться в Польше после его отъезда. Оно перед вами, в своей краткости передающее истинную волю короля: «Я вам настойчиво приказываю довести до сведения Сената и дворянства те обстоятельства, по которым я вынужденно покидаю Польшу. При этом вы, Данзэ, будете говорить, а вы, Аламанни, заставите услышать. Оставайтесь здесь и через восемь дней информируйте меня о том, что с другими делами, лично затрагивающими меня, о которых вы, Данзэ, слышали из моих собственных уст… сделайте все, чтобы помочь мне сохранить это королевство. Повидайтесь с инфантой, поговорите с ней и остальными наедине. И проследите, чтобы не потерялась моя мебель». Для переговоров с Сенатом трудно было найти лучшую кандидатуру, чем бывший посол в Дании Данзэ. Николя Аламанни, дворецкий, служивший в этом качестве герцогу Анжуйскому, был одним из самых доверенных приближенных Генриха. Когда он вечером за ужином пришел предупредить короля, что по городу разнесся слух о его отъезде, король ответил: «Такие понимающие люди, как вы, не поверят этому».
Новый король Франции разыграл спектакль до конца. Венецианец Липпомано свидетельствует, что в свой последний вечер в Кракове Генрих провел около двух часов с польскими дворянами. «Он разговаривал и шутил, как они, говоря, что хочет привыкнуть к пиву, научиться танцевать по-польски, будто у него в голове не сидела одна-единственная мысль об отъезде». Однако ни о чем другом он и не думал. В конце этого тяжелого и загруженного дня он был как одержимый. Но когда он лег в постель, ему надо было притвориться спящим, в то же время будучи готовым вскочить и ожидая момента, когда он перестанет играть роль королевского заложника.
