Один скромный, но ученый провинциальный эрудит Франсуа Мюнье пишет в заключении своего описания путешествия Генриха по Пьемонту и Савойе, что «патриотизм есть святая добродетель, но он не должен быть слепым, он должен признавать существование патриотизма других людей». К тому же, если бы после смерти Карла IX положение в королевстве не было критическим, разве понадобилось бы прибегать к помощи герцога Савойского и оплачивать его услуги за посредничество между королем и Монморанси-Дамвилем? Однако вне всякого сомнения, король совершил тактическую ошибку, связав себя обещанием, данным своей тетке, до того, как заключил крепкий союз с правителем Лангедока.
Представитель высшей знати, с которым Генриху предстояло иметь дело, был вторым сыном коннетабля Монморанси. Карл IX назначил его правителем Лангедока. Он родился в 1534 году, стал маршалом в 1566 году, в 1574 году ему было сорок лет. Прекрасный солдат, он обладал головой политика. Хотя в тот момент, когда он появился на сцене, он показывал себя истинным католиком. Тем не менее он пользовался уважением гугенотов за свое влияние и великодушное отношение к ним. Карл IX высоко ценил его, Екатерина его искренне любила. Казалось, ничто не предвещало в нем будущего противника короны. Однако заговор Ла Моля и Кокона, арест его старшего брата Франсуа де Монморанси и маршала де Коссе, постоянный надзор Екатерины за Франсуа Алансонским и Генрихом Наваррским изменили чувства и отношение Дамвиля. По примеру Вильгельма Оранского, сумевшего вовремя создать значительное расстояние между герцогом Альба и ним самим, Дамвиль уехал в Лангедок, не выказывая повиновения, но и не проявляя открытой враждебности.
После смерти Карла IX Екатерина вновь стала регентшей. Она опасалась Дамвиля и сочла необходимым лишить его правления в Лангедоке и передать его дяде Оноре Савойскому, маркизу де Виллар. Тот сменил Колиньи на посту адмирала Франции и был пылким католиком, что доказал, будучи правителем Гюйенны. Екатерине было нужно оправдание своих действий, поэтому она попросила Дамвиля приехать, чтобы встретиться с маршалами, которых она посадила в Бастилию (письмо от 3 июня 1574 года). Осторожный Дамвиль схитрил. Он сообщил, что уезжает к господину Савойскому, в ожидании того момента, когда король вернет ему его правление. А пока он будет поддерживать связь с господином де Вилларом, чтобы решать текущие дела Лангедока. Покидая Монпелье, Дамвиль не испытывал особого желания оставлять свою провинцию. Выехав за ее пределы, он направился к Роне, занял Бокэр и поспешил к Пон Сен-Эспри (Мост Святого Духа). Он стремился стать хозяином переправы. Герцог Савойский, со своей стороны, чуть позже приезда к нему Генриха, захотел наладить отношения с Дамвилем. 17 августа он сообщил ему об отъезде одного из представителей своего двора, «чтобы вас встретить, служить вам, воздавать вам почести, ухаживать по дороге и проводить до Турина, где находится Его Величество в очень хорошем расположении духа, которое я постараюсь сохранить как можно дольше». Немного позже он пишет Дамвилю короткую записку уже о герцогине Маргарите: «Из того, что вам скажет моя жена, вы узнаете волю короля. Очень вас прошу прислушаться к воле короля, принимая во внимание, что он идет туда, куда вам нужно. Надеюсь, когда он будет в Лионе, он сделает для вас все возможное».
Как такой тонкий и осторожный человек, как Дамвиль, мог принять за чистую монету расточаемые ему обещания? В своем письме от 3 июня Екатерина сообщала ему об ордере на его арест, подписанном умершим королем, и о решении лишить его правления в пользу принца-дофина. Как мы видели, королева смягчила этот приговор и назначила дядю Дамвиля временно исполняющим обязанности правителя провинции, пока сам Дамвиль находится в Савойе.
Выехав из Бокэра 13 августа, через неделю Дамвиль прибыл в Турин. Генрих III тепло принял маршала и даже предложил ему ночевать в своей спальне. Он доброжелательно выслушал объяснения Дамвиля о его отношениях с гугенотами, осложненных требованиями королевы-матери. Однако Дамвиль упорствовал в своем стремлении быть адвокатом гугенотов. Генрих отказался разрешить публичные и частные протестантские проповеди. Король согласился лишь дать свободу совести частным лицам, а также узаконить празднования крещения и бракосочетаний в количестве не более 10 человек. Когда маршал попросил освободить своего старшего брата, правителя Парижа, король, пока еще разделенный со своей матерью, предпочел сразу не соглашаться. Несмотря на эту неудачу, Генрих III сдержал свое обещание позволить маршалу вернуться в свою провинцию. Но поскольку правление там было ему в тягость, он предложил Дамвилю обменять свою должность на маркизат Салуццо. Но, так же как Генрих писал о Польше, Лангедок значил больше, чем Салуццо, и Дамвиль не попался на удочку.
