Надеясь возобновить переговоры, король довез Дамвиля до Сюза, где принял Шеверни, принесшего инструкции от королевы-матери. В письме от 11 августа она советует ему не расставаться с Дамвилем до тех пор, пока не сложится благоприятная обстановка. Король и сам видел, что не следует пока отпускать маршала. Вскоре они оба покинули Суз. 30 августа из Моданы, на пути через Альпы, Генрих написал мадам Савойской, информируя ее о том, что королева попросила его «сделать так, чтобы маршал не выезжал из Турина и оставался рядом с ней до 12-го числа ближайшего месяца». Тем временем Генрих повидается со своей матерью, «с которой примет решение относительно вышеупомянутого господина маршала». Эммануэль-Филибер, по известным нам причинам сопровождавший Генриха до самого Лиона, тоже уговаривал Дамвиля подчиниться своему королю.
Несмотря на полученный им приказ, маршал только и думал, как бы вернуться в Лангедок. 7 сентября, под влиянием своей матери, Генрих написал довольно двусмысленное письмо в Лион. Хотя он пообещал Дамвилю сохранить ему его пост, он спрашивал его, не пойдет ли это вразрез с его обещанием назначить нового генерала для борьбы с гугенотами. 20 сентября он приказал маршалу оставаться с герцогом Савойским, не заботиться о своем правлении и передать крепости капитанам, которых он назовет. В заключение король снимал его с занимаемой должности и очень сухим тоном напоминал о своем обещании относительно его возвращения в Лангедок: «Там вы найдете в моем лице такого командующего, который способен отобрать у вас ту власть, какую вы там имеете, в какой-то мере не желая, чтобы вы там распоряжались».
Растеряв все иллюзии, если он когда-либо их имел, Дамвиль прервал свое пребывание в Турине. В ответ он написал королю, что пришлет из Лангедока детальное письмо. Он не может оставаться у господина Савойского. К тому же капитаны, которым король хотел передать укрепления, были его открытыми врагами. 4 октября он взошел на борт корабля в Мельгей и 5-го числа входил в свой добрый город Монпелье.
Королева-мать, спровоцировавшая резкое изменение в отношении Генриха к маршалу, не увидела, что для того, чтобы покончить с гугенотами Юга и Лангедока особенно Лангедока — надо лишить их союзников, а главное перевести на сторону короля партию политиков и ее главу Дамвиля. Последовав за инструкциями матери и связав себе руки письмом от 20 сентября, тон которого так отличался от другого его письма, от 1 августа, Генрих III упустил возможность разбить столь опасный для королевской власти союз гугенотов и политиков. Покидая Турин, уязвленный Дамвиль поклялся больше никогда не встречаться с королем и видеть его только на портрете.
Разногласия короля и могущественного правителя Лангедока, имеющие более серьезное значение, нежели воссоединение Пьемонта, повлияли на все правление, и их последствия продолжали сказываться даже в правление Генриха IV. Гак, почти вернувшись во Францию, молодой 23-летний король столкнулся со сложнейшей проблемой сосуществования католического большинства и могущественного меньшинства нации. Единственная из всех западных и центральных стран Европы, Франция не нашла способа решить ее и стала местом столкновения сильных иностранных государств, сторонников той и другой конфессий. Прибыв в свое наследственное королевство, Генрих нашел его сильно напоминающим Польшу. Однако было одно существенное отличие. Если в королевской республике пришли к соглашению о мирном сосуществовании всех конфессий, то его жестоко не хватало во Франции.
Еще не констатировав отсутствие мира в своем королевстве и не осознав свое положение жертвы сложившихся обстоятельств, Генрих испытывал большую радость возвращения на родину. Он выехал из Турина 27 августа, 19 августа он проследовал через Мон-Сени. Эммануэль-Филибер ничего не предпринял для увеличения удобств королевского путешественника и только предоставил ему застекленные носилки. В четверг 2 сентября Генрих торжественно вошел в Шамберри. 3-го числа он направился со своим «добрым дядей» в Лион по дороге, идущей через мост в Бовуазен, перекинутый через Гийер, маленький приток Роны, обозначающий границу между французским королевством и герцогством Савойским. На французском берегу монарха ожидали Франсуа Алансонский и Генрих Наваррский. Вечером 5 сентября Генрих III, наконец, встретился с Екатериной Медичи. 6 сентября он торжественно вошел в Лион. Ему предстояло 15 тяжелых лет нести бремя второй короны, дарованной ему судьбой.
