Последуем далее за Додю и тогда, оставив в стороне свидетельства Таванна и Монлюка, мы окажемся перед работой Эйлана «Общая история королей Франции» (вышла в 1584 году). По мнению Додю, он напрасно стал королевским историографом, и потом, его текст дышит правдой. Посудите сами: «Генрих III был принцем добродушным и податливым, галантным, приветливым, красноречивым, серьезным, но легко доступным, набожным, любящим писать письма, выдвигающим умных людей, испытывающим желание устранить правонарушения в делах, другом мира, способным внимать советам и т. д.».
Затем Додю, на этот раз справедливо, относится скептично к утверждению Давиля, жившего при дворе Валуа, что Генрих III был учеником Макиавелли. Очевидно, что благодаря своему итальянскому чтецу Корбинелли король был знаком с теорией флорентийца, но, как бы это ни выглядело странным, он был слишком лояльным и человеком чести, чтобы применять на практике подобный политический цинизм. Конечно, ему можно поставить в вину Варфоломеевскую ночь и расправу с Балафре (Меченым). Тем не менее нельзя не заметить, что в этих двух событиях Генрих играл непривычную для него роль, идущую вразрез с общими склонностями его природы, совсем не кровожадными.
Далее Г. Додю разделывается с Мезерэ и его «Историей Франции», в которой автор говорит, что «беда» Генриха III была в том, что он жил во времена «волнений и пристрастий». Однако для чрезмерной исторической критики такого утверждения недостаточно. Он также отказывается признать, что Генрих III находился в зависимости от своей матери, которая «не только постоянно подсказывала противоречивые шаги, но даже разделила свою собственную кровь, чтобы по-прежнему оставаться арбитром рожденных ею самой противоречий», что было недалеко от истины. Сведя таким образом счеты со старыми авторами, Г. Додю, стоя перед «неизмеримостью фактов», задается вопросом: в какой мере Генрих III был больным, сумасшедшим или преступником? Два последних термина являются чрезмерным преувеличением. Если Генрих был болезненным человеком — чему есть достаточно доказательств то он уж никак не мог быть ни сумасшедшим, ни преступником. Додю считает, что портрет, данный Полем де Сен-Виктором в книге «Люди и боги», «внушает определенные мысли, несколько преувеличенные, о загадочном создании». «Несколько преувеличенные» слабое выражение. Речь идет о настоящем шарже, совершенно в стиле романиста. И странно, что историк Додю придает такое значение тому, что является блестящим примером владения стилем, но не имеет серьезного основания и точных данных о физическом и моральном состоянии детей Генриха II и Екатерины Медичи.
Бесспорно, десять детей королевской четы почти все отличались хрупким здоровьем и страдали скорее не от сифилиса, как считал Мишле, а от туберкулеза, поражавшего в первую очередь натуры нервные и склонные к распущенности. Обойдя пока Генриха III к его случаю мы обратимся позже и детей, умерших в раннем детстве, мы можем отметить, что Франциск II умер от отита, предположительно туберкулезного, Карл IX и герцог Алансонский от легочного туберкулеза, Клавдия Лотарингская умерла от коксита, Елизавета, жена Филиппа II, прожила лишь 23 года. Изучая личность Генриха III, следует принимать во внимание его капитал физического и психического здоровья. Было бы недостойно упрекать его в ошибке рождения от своих родителей!
