Главной целью чтений и дискуссий дворцовой академии было интеллектуальное и нравственное формирование монарха с целью подготовить его для исполнения ежедневных функций короля. Будучи дважды монархом, Генрих сознавал свое невежество и стремился заполнить пробелы образования и воплотить в жизни идеал Платона, даже если расстояние между теорией и практикой очень велико. Можно ли поставить эго ему в упрек? Человек своего времени, Генрих чувствовал необходимость философского образования, особенно в его этическом аспекте. Знать нравственные добродетели, использовать их для контроля человеческих страстей, разве эго не одна из обязанностей просвещенного властелина? Затем очень естественно перейти от нравственных правил к естественной философии, то есть к знанию вселенной. Об этом рас сказывал королю епископ до Шалон-сюр-Саон, Понтус до Тиар, будущий кардинал Дю Перрон, прекрасно владеющий искусством спора и один из самых блестящих проповедников, значок естественной и божественной теологии. Астрономия и космология были темой бесед в течение полутора лет. Последние чтения были посвящены искусству красноречия, рассматривавшегося учеными как раздел риторики и часть рациональной, философии. Итак, курс дворцовой академии охватывал все разделы схоластической философии, за исключением механики. Философское образование короля было совершенно традиционно, абстрактно и умозрительно. так объясняется отсутствие в заседаниях академии отклика на современные события.
Хотя академия Генриха III, как и большинство его действий, подвергалась критике, она дала толчок к появлению подобных структур. Гак, Генрих Наваррский последовал по стопам короля Франции. Но не из любви к литературе — к которой, став королем, он не проявлял никакого интереса будущий Генрих IV счел своим долгом сымитировать то, что происходило в Лувре. Таким же образом Ля Примодьер написал свою работу «Французская Академия», чтобы удовлетворить интересы Генриха III. Та же цель была у небольшой группы людей, собравшихся вокруг Филиппа Юро де Шеверни канцлера герцога Анжуйского, затем в 1581 году канцлера Франции, — одного из самых образованных людей своего времени. Об этой группе напомнил Ля Попелиньер в своей работе «Три мира». Секретарь Франсуа Анжуйского, Клови де Нюизман, опубликовав в 1578 году свои стихотворные произведения, включил в книгу «Стансы в честь Академии», которую собрал вокруг себя Франсуа-Эркюль.
Дворцовая академия собрала большое количество светил науки и литературы той эпохи. В нее входили Пьер де Ронсар, Ги дю Фор де Пибрак, Антуан де Баиф, учредитель первой академии, Филипп Деспорт, любимый поэт Генриха III, его секретарь и доверенное лицо, Доррон, преподававший королю латинский язык, Понтус де Тиар, поэт-итальянист, Жак Дави дю Перрон, сын гугенота, уже прославившийся своим умом и диалектической мудростью. Кроме того, в работе академии принимали участие Амади Ламен, поэт, переводчик «Илиады», а также врачи Мирон и Кавриана. Первый был таким же приближенным короля, как Деспорт, второй представлял великого герцога Тосканского. Другим не менее знаменитым членом академии был Агриппа д'Обинье до бегства короля Наваррского. Именно благодаря ему мы знаем, что собрания проходили два раза в неделю в кабинете короля. Он же среди «академиков» называет маршала де Рец и мадам де Линероль. Клавдия Екатерина де Вивон, вторая жена Альбера де Гонди, маршала де Рец, знала греческий, латинский и итальянский языки. Во время приемов польских послов она служила переводчиком. Она же заслужила звания «десятой музы» и «четвертой грации». Вдова Филиппа де Линероля, которого в 1571 году Карл IX отослал от двора, так как считал, что тот слишком сильно владеет умом герцога Анжуйского, Кабриана де Ля Гийонньер была одной из самых образованных женщин двора, и многие опасались точности и колкости ее слов. Генриху Ангулемскому, незаконному сыну Генриха II, герцогу де Неверу и его жене, шевалье де Севру тоже не составляло никакого труда находиться среди ученых и писателей. Однако набор в академию не ограничился одними парижанами. Своим присутствием интеллектуальный круг двора расширили Сцевол де Сент-Март из Пуатье, Робер Гарнье из Манса. Академия вызвала оппозицию некоторых людей. Гак, Жак Корбинелли, который всем был обязан Генриху III, не колеблясь критикует его в письме к одному своему итальянскому корреспонденту в феврале 1576 года. Трауйан Пассра не мог удержаться и не сказать королю, какие чувства у него вызывает подобный вид деятельности. Передавая Генриху III шестую книгу своего перевода «Энеиды», он добавил: по его мнению, король напрасно ищет что-то в «пустых разговорах какой-то академии», и заключил:
