Если герцог Альба сопровождал Католическую Королеву, то сам Филипп II не снизошел до визита. Он привык серьезно подходить к делам, взвешивать все «за» и «против». В конце концов он оказался разочарован политикой Екатерины. Ведомая материнскими чувствами, она действовала как женщина, стремящаяся получше устроить своих детей, благодаря выгодным бракам. Так поступали хорошие буржуа. Переписка между ней и Филиппом II привела к неразрешимой для обеих сторон дилемме. Каждый из них выдвигал положение, без которого согласие было невозможно: «Устройте моих детей, говорила Екатерина, и мы сразу решим вопрос религии». «Ничуть, отвечал король Испании, — лучше перестаньте опекать еретиков. Голь ко тогда мы рассмотрим ваши предложения по поводу брака». Итак, ведущие переговоры стороны стояли на параллельных дорогах, не имея возможности договориться. И Филипп II рассудил, что поездка в Байонну будет совершенно бессмысленной. Не участвующий в этих гонких, но бессмысленных дипломатических играх, герцог Орлеанский с радостью взялся за должность берейтора при своей сестре. 9 июня он выехал ей навстречу и нашел ее в горах в Эрнани. Оттуда он написал Карлу IX коротенькое и остроумное письмо: «…Господин, я прошу прощения за свой почерк и за то, что не вручил вам моих маленьких сторожевых собачек, т. к. опасался, как бы они вам не помешали. Господин, я добрался с нашей сестрой королевой туда, где очень хорошо кормят. Не зная, чего еще сказать, я возлагаю эту обязанность на почтальона, который расскажет вам больше меня». «Хорошо поев», королева и ее брат выехали в Сен-Себастьян и Ирен, и уже оттуда в полдень 10 июня направились в Байонну.
Королевская семья оказалась в полном сборе, когда на плоту через реку Бидасоа Елизавета встретилась с Карлом IX, своей матерью, младшим братом и сестрой. 15 июня она въехала в Байонну на прекрасном белом иноходце, подаренном ей Карлом IX. На животном была надета сбруя (подарок Филиппа II своей жене) стоимостью до 400 000 дукатов. Она ярко блистала в свете факелов многочисленными драгоценными камнями и украшениями. С 15 июня по 2 июля время пролетело бесконечной чередой праздников, церемоний и развлечений. Королева-мать хотела показать испанцам, что граждане кие войны не поколебали Францию. Она с удовольствием отдавалась роскоши и великолепию. Группы дворян стали развлекаться переодеваниями. Одна такая группа изображала египтян под руководством Генриха. 25 июня «на большом поле Байонны» произошла аллегорическая битва между Любовью и Добродетелью. Началась она с того, что две группы дворян, одна, состоящая из ревнителей Добродетели бретонцев, другая из сторонников честной Любви ирландцев, прислали к королю и королевам 6 музыкантов. Один из бретонцев воспел отречение от любви (может быть, это была косвенная хвала королеве-девственнице Елизавете Английской?). Ирландец ему возразил. И за музыкальной прелюдией последовало сражение. Король стал во главе бретонцев, Монсеньор ирландцев. Через одни ворота на поле выехала колесница с пятью Добродетелями, через другие колесница Любви с Венерой и Тремя Грациями. Сражение и конные состязания длились более 3 часов, после чего Любовь и Добродетель примирились ко всеобщему удовольствию и ликованию.
Проще было закончить согласием аллегорический бой, чем сблизить точки зрения Екатерины и герцога Альба. Королева не желала расставаться со своими планами женитьбы. 14-летнему Генриху, по ее представлениям, предстояло жениться на донне Жуане, сестре Филиппа II и королевы-матери Португалии. Маргарита, совсем еще ребенок, должна была выйти замуж за слабоумного монстра дона Карлоса, сына Филиппа II. Екатерину не смущала ни разница в возрасте, ни брак Марго с сумасшедшим принцем (отец в конце концов лишил его наследства и посадил в тюрьму). Кроме того, королева требовала для Генриха королевство в Тоскании или Миланском районе. Она была слишком далека от предмета обсуждения. Единственной миссией герцога Альба было предложить французскому двору объединиться против ереси. Он требовал от королевы изгнания всех министров реформатов с предоставлением им лишь месяца на дорогу. Следовало также отменить свободу богослужений, опубликовать декреты собора Тридцати, отозвать всех перешедших на сторону Реформации военных должностных лиц и магистратов. Екатерина поинтересовалась у герцога, каким образом осуществить такую программу. Он холодно ответил, что не может давать советы, поскольку она лучше знает ситуацию. Вскоре королева (у нее всегда было много идей) представила ему проект лиги Франции, Испании и Империи. Альба ответил, что подобный союз химера. И все осталось по-прежнему.
