11 июля, воссоединившись в Сен-Жан-де-Люз, двор прибыл в Биариц. Сделав крюк и посетив Бидаш, где ее принимал будущий правитель Наварры и Беарна Антуан де Граммон, все еще колеблющийся между двумя религиями, Екатерина остановилась и провела две последние недели июля в Даксе и Мон-де-Марсан. 28 числа, проехав Гасконь, путешественники прибыли в Нерак, в замок королевы Наваррской. Дон Франчес де Алава, убегая от королевы-еретички как от чумы, дал тягу в Бордо, потом в Коньяк, где остался ждать двор. Останавливаясь на несколько дней в Нераке, королева-мать хотела сломить неумолимую Жанну д'Альбре и получить от нее обещание возродить в Наварре запрещенные ею католические богослужения. И получила отказ. Однако вдова Антуана Бурбона, как вдова Генриха и, тоже была обездолена, что сильно сближало их. Екатерина искренне уважала эту женщину, столь же чистую в нравах, сколь твердую в убеждениях. Она разрешила Жанне не присутствовать в Байонне и ходатайствовала за нее перед папой, чтобы ее не осудила инквизиция. И было бы самообманом требовать от королевы-гугенотки повиноваться королевским эдиктам подобно верной и лояльной служанке. Для исключительной и самозабвенной веры королевы-кальвинистки сосуществование двух религий, узаконенное Амбуазским и Орлеанским эдиктами, было кощунственным смешением Дела Евангелия с папистским идолопоклонством. Не больше других подданных короля «добрая сестра» наваррская обращала внимание на королевские эдикты.
Перейдя реку Гарону у Тонейна, 2 августа двор проследовал через Перигор и 14 августа прибыл в Ангулем. Город в большинстве своем отдавал предпочтение Реформации. Но его правитель Ланзак обязал жителей встретить Карла IX с крестами и хоругвями. В городском соборе король поклонился праху своего прадеда Жана Доброго, графа Ангулемского. В 1562 году захоронение разграбили гугеноты. Они отделили от тела голову, руки и ноги, а оставшееся разрубили шпагой на 30 частей. Задетый за живое, Карл IX сильно разгневался на любителей такого рода подвигов. Экскурсия в Тувр оказалась приятнее напоминания о том ужасном эпизоде. В Тувре из глубины известняковых пород бьет так называемый «неожиданный источник». Под навесом склоненных ветвей деревьев король и королева отведали свежевыловленной форели и раков, наслаждаясь созерцанием более чем 200 лебедей.
18 августа, покинув Ангулем, королевский поезд направился в родной город Франциска I Коньяк. Реку Шаранту ему пришлось переплывать на корабле, а 21 числа он был в Жарнаке. Там через 4 года молодой Генрих, ставший герцогом Анжуйским, победит протестантскую армию, возглавляемую Луи де Конде. В тот же день путешественники вновь переправились через Шаранту и прибыли в Коньяк, где оставались 11 дней. 25 августа король передал приказ всем парламентам следить за соблюдением Орлеанского эдикта и карать всех осмелившихся говорить, что эдикт отменен. Исполняя указ, правительство высказалось за сосуществование обеих конфессий, за политику, которую подтвердили переговоры в Байонне, и которую в ожидании лучших времен от имени своего хозяина посоветовал вести герцог Альба. В этом районе Шарант, Сантонжа и Лони, где глубоко укоренилась Реформация, следовало действовать чрезвычайно осторожно и дипломатично. Гак, камергеру королевы, господину де Ланзаку, было поручено убедить своего друга, господина де Жарнака, дать королю клятву верности в качестве члена Ордена Святого Михаила. Правитель Ля-Рошель подчинился и таким образом сохранил свое правление и свой хомут. Трудности у власти были незначительны, но показательны, и свидетельствовали о ее сложном положении. Затруднения не помешали Екатерине насладиться несколькими днями отдыха. Описывая в письме к герцогине де Гиз свое пребывание в Коньяке, она говорит, что ей еще никогда не было так хорошо. Тут есть два парка, добавляет она, один для пеших прогулок, другой для охоты. В последнем король провел два дня. Вечером знать торопилась на бал: «Гугеноты и паписты, все танцуют вместе», что шокирует Кальвина и вызывает недоумение у менее суровых инквизиторов.
