В ожидании весьма гипотетического союза, Генрих вернулся в Сен-Мор с намерением возобновить свои сильно запущенные из-за «большого путешествия» занятия. Кроме того, он вносил свою долю участия в развлечения короля. В июне 1566 года они с королем инкогнито появились в предместье Сен-Дени. 7 июля вместе с королевой, Карлом IX, его братом Франциском и сестрой Маргаритой он участвовал в большой процессии, которая от аббатства Монтань-Сан-Женевьев привела всех в Париж, к собору Нотр-Дам, чтобы просить там защиты от бесконечных, приносящих бедствие, дождей.
Отношения короля и Генриха за фасадом публичных церемоний не всегда были простыми. Карл IX находил, что Генриха вырастили слишком нежным. Он часто его бил, чтобы закалить и сделать более выносливым. 25 мая 1567 года дон Франчес пишет, что Карл IX больше не хочет играть с Генрихом в ракетки и убегает через окно из зала для игры в лапту, когда видит приближающегося Генриха. 30 мая 1567 года Венитьен Корреро рассказывает, что, издав указ против чрезмерной пышности костюма, король заявил, что если Генрих не будет его соблюдать, то он перестанет с ним разговаривать. Эти маленькие факты доказывают растущую враждебность Карла IX по отношению к своему более блестящему и более любимому матерью брату. Генриху исполнилось 15 лет, и, по словам дипломатов, он был невероятно обаятелен. Он очаровывал не только телом, но и душой. В доказательство можно привести письмо, адресованное из Блуа в сентябре 1567 года Генриетте Клевской, герцогине Неверской, жене Луи де Гонзага: «Мне бы очень хотелось видеть вас здесь, что, если на то будет воля Господа, скоро исполнится с освобождением вас от вашей тяжелой ноши, которого вам желают все ваши родственники и те, кто вас любит. Их Величества приказали господину Неверскому явиться к ним, о чем я пишу ему тоже, и прошу Господа, чтобы он вас нашел и сохранил в добром здравии. Целую руки.
Блуа. 5 сентября 1567 года.
Ваш добрый кузен Генрих»
Легкость стиля у него не уступала элегантности и зрелости. Отдавая дань лести и поэтическому преувеличению, Филипп Деспортес написал стихотворение по случаю присутствия Генриха на комедии Антуана де Баиф, данной в честь Карла Великого в Отель де Гиз (во время школьного праздника 28 января 1567 года). В нем он деликатно и где-то двусмысленно описал Генриха, одевая в неожиданные мифологические одежды:
Прав ли был Деспортес, приписывая молодому принцу мужскую доблесть на итальянский манер, облаченную, как у Ахилла, в женскую пленительную нежность? Стал ли уже Генрих бивалентным, когда после очередной внутренней борьбы один его образ сменял другой? Знающий культуру Возрождения, античную классику, воспитанный и утонченный человек XVI столетия, он тем не менее был истинным христианином. У него был выбор. Но хотел ли он выбирать между милыми берегами Елисейских нолей и суровыми утесами искупления и благословления?
