Заботиться о своем спасении и иметь дело с богами античности было в любом случае легче, чем добиться от Елизаветы Английской согласия на брак. Более чем когда-либо Екатерина хотела устроить будущее своего очаровательного любимца. В январе 1565 года она попросила руки «королевы-девственницы» для Карла IX. «Добрая сестра» Екатерины, которую она любила называть «своей дочерью», со всем возможным лицемерием, но грубо отказала ей. Однако на следующий год королева-мать опять вернулась к этому вопросу, но теперь речь шла о Генрихе. Посол короля в Лондоне, господин де Ля Форе, передал английскому двору новое предложение. Екатерина была движима не только личными интересами Монсеньора. Она страстно мечтала о взаимном доверии и поддержке двух стран. Ее не останавливало то, что Елизавета с большей или меньшей скупостью оказывала помощь французским протестантам. Не питающая особой симпатии ни к Гизам, ни к своей бывшей невестке Марии Стюарт, Екатерина хорошо знала, что дочь Генриха VIII методично и настойчиво продолжала английскую политику присоединения Шотландии. Довольно любопытно неослабевающее стремление королевы-матери связать узами брака одного из своих сыновей с Елизаветой. В январе 1571 года она вновь уполномочила французского посла в Лондоне, господина де Ля Мот-Фенелон, еще раз предложить кандидатуру герцога Анжуйского. Последний, впрочем, не питал никаких чувств к английской королеве. И если верить информации, собранной испанскими дипломатами, он даже говорил, что, женившись на дочери Анны Болейн, он потерял бы всякую репутацию. Его мать не разделяла этого мнения. Когда Генрих отказался стать мужем королевы-еретички, она без колебаний заменила его своим последним сыном Франциском, как кандидатом на руку «Королевы Бесс». Так началась для Франциска карьера вечного страждущего, не устающего от уклончивых и неисполняемых обещаний, с помощью которых Елизавета мастерски держала его в своих сетях до тех пор, пока эго было в интересах ее политики. Нимало не смущаясь перспективой сесть на еретический трон, с 1567 года Генрих оставляет удовольствия и ежедневную рутину двора ради преимуществ активной военной и политической жизни. С 1567 по 1573 год все возрастающие политические затруднения сильно омрачили последние годы правления Карла IX и поставили его в первый ряд в сражениях, которым яростно и почти по-садистски отдавались раздирающие и убивающие страну группировки.
В середине 1567 года складывалось впечатление, что перемирие победило вражду. Все меньше и меньше убивали реформатов. Конечно, были лимитированы права, признанные за ними Мирным эдиктом, но адепты Дела Евангелия приняли менее благоприятное положение вещей. Это, в свою очередь, заметно успокоило католиков. Мир и покой, царящие почти на всей территории Франции, резко контрастировали с волнениями в испанских Нидерландах. Филипп II решил применять там политику насилия. В качестве министра своей мести и своего гнева он избрал несгибаемого герцога Альба. Новый правитель Нидерландов, следуя инструкциям своего господина, слал точно использовать те меры борьбы против ереси, которые он излагал Екатерине в Байонне в июне 1565 года, и которые королева, несмотря на свои туманные обещания, не (обиралась осуществлять. События в Нидерландах не могли не отразиться на Франции. Сторонники обеих конфессий напряженно следили за тем, что происходило во владениях, не так давно принадлежавших герцогам де Бургонь. Если там окончательно победит Реформация, вся северная и восточная Франция станет кальвинистской. Но если Реформация была бы там раздавлена, Дело Евангелия было бы окончательно потеряно для королевства Валуа. Серьезное положение в Нидерландах должно было стать фатальным для политики королевы-матери и привести французских реформатов к желанию восстановить свои утраченные привилегии, воспоминание о которых вызывало у них жестокую тоску. Свое спасение они видели в обращении к оружию, захвате королевской семьи и правительства. Страсти на время утихли, но в любую минуту мог вновь вспыхнуть огонь фанатизма. В июне 1566 года в маленьком пиренейском городке Памьер реформаты напали на монастыри, убили монахов и изгнали из города папистов. С момента заключения Амбуазского перемирия это было первое нарушение Мирного эдикта. В назидание другим Екатерина решила сурово наказать нарушителей. По ее приказу королевские войска осадили Памье и взяли город штурмом. Большинство мятежников было арестовано властью Парламента Тулузы. Некоторым вместе с министром Ташаром удалось убежать в горы. Их схватили в следующем году и в мае 1567 года казнили. Гугеноты тотчас поставили Ташара в ряды мучеников Дела Евангелия.
