Как бы плохо ни шли дела во Франции, вождей французских протестантов больше всего занимало положение реформатов в Нидерландах. Как и во Франции, церковь Нидерландов была детищем Женевы. Их объединяли тесные связи с единоверцами королевства. Верхи партии гугенотов полагали, что надо прийти на помощь фламандцам, преследуемым испанцами. Лучше всего для этого использовать ясный и окончательный разрыв между правительствами Парижа и Мадрида. Королева поддерживала с Филиппом II нейтральную дружбу. Она была настроена очень миролюбиво. В противоположность ей гугеноты, движимые религиозным рвением, не видели другого способа помочь своим братьям в Нидерландах, кроме объявления войны против Испании. Их последние надежды разрушила забота Екатерины о снабжении испанских войск на пути их продвижения от Италии к Нидерландам. Почти сразу поднялась Швейцария, готовая отразить всегда возможное нападение наемников империи. Она уже видела, как они направляются к ней, и не сомневалась, что Екатерина во всем поддерживала герцога Альба. Конде и Колиньи настаивали, чтобы королева приняла швейцарского посла. Со своей жестокой прямотой коннетабль им ответил: «Что бы вам хотелось от этих швейцарцев, которым так хорошо платят, если не пользуются их услугами?». К общему стремлению действовать оружием добавлялась взаимная вражда. Франсуа д'Андело и Луи де Конде натолкнулись на отказ удовлетворить их просьбу и в результате порвали со двором. Первый, ссылаясь на свой пост генерал-полковника пехоты, встретил сопротивление маршала де Коссе, отказавшегося выполнять его приказы, и с досадой уехал в свои земли в Бретани. Второй надеялся, что в случае войны станет верховным главнокомандующим королевства. Но он встретил на своем пути герцога Анжуйского. Королева-мать оставляла за своим сыном эту должность, которая делала его вторым человеком в государстве после короля.
