Более малочисленные гугеноты бесстрашно пошли в атаку. Колиньи обратил в бегство кавалерию и полк парижских добровольцев. Конде напал на коннетабля. Анн де Монморанси был оставлен большинством своих солдат. Окруженный врагами, он отказался сдаться и был смертельно ранен. Но королевские войска и швейцарские наемники не были побеждены. Колиньи предпочел отступить. А перед Конде оказалась кавалерия маршала Монморанси, сына коннетабля. Ранение последнего подорвало решимость королевской армии, и протестантам удалось укрыться в Сен-Дени. Через два дня, 12 ноября, коннетабль скончался, тем самым освободив свой пост. 14 ноября Совет решил возвести герцога Анжуйского в звание генерал-лейтенанта королевства. Но необходимые письма, с подписью Карла IX, датированы днем смерти коннетабля, что лишает всякой связи должность коннетабля и ту, которая была доверена Генриху. 16-летний принц был не в состоянии осуществлять эффективное командование. И Екатерина поручила продолжение ведения военных действий герцогу Немуру. Ему в помощь она дала герцога де Монпансье, пылкого католика Бурбона, и маршала де Коссе, друга семьи Монморанси. Но Немур и Коссе не поладили. Коссе, то ли из намеренного бездействия, то ли из собственной беспомощности, а скорее, из своей неприязни к Гизам, общеизвестным сторонником которых был Немур, позволил Колиньи и Конде ускользнуть в Лотарингию, где они рассчитывали объединиться с отрядами наемников, предоставленных им протестантскими принцами Империи (21 ноября). В то же время, если Монсеньор и стал генерал-лейтенантом, то не так просто и не без разногласий. Сразу же после сражения у Сен-Дени он начал «заниматься делом». Так, в сопровождении Немура, он осмотрел укрепления города. Пойдет ли он дальше? Завидующий ему Карл IX утверждал, по словам Брантома, что «он не нуждается в помощниках для ношения своей шпаги». Екатерина думала по-другому. Получив от короля любезный ее сердцу приказ, она сразу положила конец разногласиям среди руководства армией. 17 ноября Генрих присягнул перед Парламентом Парижа. На следующий день он сообщил герцогу де Неверу о своем вступлении на должность, «на которой… он приложит все свои усилия, чтобы добиться удовлетворения короля и облегчения жизни его подданных, что бы ни случилось». Подобное письмо получил маршал де Мартиньон. А 22 ноября герцог Анжуйский адресует личное письмо папе Пию V. В нем молодой принц убеждает старого инквизитора-доминиканца: «в вопросах религии и служения вам… никогда не найти никого преданнее», и он сумеет заставить забыть «многие упущенные возможности». Он добавлял, что если положение не столь хорошо, как тому подобает быть, то только потому, что недостаток опыта «… принудил его верить окружающим господам». Не было ли неожиданное назначение герцога Анжуйского на столь высокий пост (отныне он имел право заменять короля везде, где он не мог присутствовать лично) признаком окончательно решенного выступления против еретиков? Наступило время сражения с гугенотами. Для начала герцогу Анжуйскому надо было вновь захватить Орлеан, город, которому он был обязан своим первым герцогским титулом. Так рассказывает дон Франчес. Однако он не перестал подозревать и смешивать с грязью все окружение Екатерины, так же, как, впрочем, членов Парламента и Совета. Если ему верить, то они все были «атеистами». Благодаря счастливому стечению обстоятельств, бесславный конец коннетабля, который, как ему казалось, чистоту веры заменял усердием, был «настоящим божественным чудом», писал он Филиппу II 15 ноября. Следовало переходить к действиям. Не откладывая дела в долгий ящик, Алава ознакомил королеву-мать с письмом герцога Альба, в котором тот напоминал предложения, выдвинутые им в Байонне: во-первых, обезглавить всех, кто мешает уничтожению ереси, затем разжаловать канцлера и изгнать его из Совета. Если в тот момент первая из этих двух статей больше не имела значения, то вторая могла приобрести его в любую секунду. Королева же в ответ заверила герцога, что она надеется осуществить как первую, так и вторую. Никогда раньше она не выглядела такой решительной и твердой. Подтвердит ли будущее эти решения? А пока надо было готовиться к новой войне. С ноября 1567 года по весну 1568 года обе армии были на новой стадии переговоров. Возглавив, по крайней мере номинально, армию, Генрих Анжуйский начал свою первую кампанию против мятежных гугенотов.
