В военной области герцог Анжуйский оказался под внимательным присмотром Немура, Луи де Бурбона, герцога де Монпансье и маршала де Коссе. Теперь он должен был также присутствовать на заседаниях Совета, поскольку был alter ego монарха. Членами Совета были господин де Виллекье, Монпансье, Карнавале, Меру (сын умершего коннетабля), маркиз де Вилляр, маршал де Коссе, господин де Лонгевиль, де Немур и, наконец, принц-дофин Овернский, сын Монпансье, Франсуа де Бурбон. Любая официальная должность является более или менее тяжелой обязанностью. И для Генриха наступил момент, когда он должен был присоединиться к армии. Перед отъездом его поздравил с назначением дон Франчес от имени Филиппа II. Посол нашел принца «очень рослым, но слишком молодым для той власти, которую держал в руках». 24 ноября, на следующий день после его отъезда в Корбей, Екатерина пишет ему письмо, полное забот о любимом сыне. Она волновалась, как бы он не переутомился и советовала следить за собой: «Мой сын, я вас прошу помнить о том, что я вам говорила, и не пренебрегать своим здоровьем, чтобы вы могли прославить себя и завоевать себе репутацию, о которой я мечтаю». 27 ноября Генрих все еще оставался в Корбейе. Он организовывал снабжение парижских пригородов и после конной инспекции решал, где лучше расположить артиллерию. У города Немура он получил от королевы письмо с просьбой изучить со своим Советом мирные предложения Луи де Конде. 29 числа он ответил, что зачитал письмо, принесенное господином де Гастином. «Я попросил всех высказать свое мнение в письменной форме, что и посылаю вам. Вы увидите, все единодушно выражают мнение, что, принимая во внимание состояние дел в королевстве… вы должны предоставить им (гугенотам) то, что они просят, т. е. дать высшим сановникам и богатым землевладельцам право исповедовать в своих домах свою религию для всех тех, кто придет туда по своей воле и без оружия». Генрих заканчивал письмо сообщением, что на следующий день он отправляется с армией в путь к городу Немуру. Будучи новичком в военном деле, он мог пока только спрашивать совета. Во французском манускрипте № 15443 Национальной библиотеки описываются заседания Совета. 3 декабря Совет решил, что нужно продолжать военные действия. Но из-за недостатка продовольствия армия осталась на месте. Кроме всего прочего, ожидали прибытия наемников короля. Но уже в Меце 3 декабря 1567 года маршал Вьейвиль пишет: «Я сильно подозреваю, что они принесут нам горчицу после обеда».
Гугеноты тоже были не в лучшем положении. Им пришлось обратиться к немецким принцам. Из ненависти к кальвинизму сторонники Лютера отказали им в любой помощи. Один Фредерик III прислал им денег и организовал армию поддержки, которую доверил своему сыну Иоганну-Казимиру. Иоганн-Казимир был столь же истым католиком, как и его отец, и всю свою жизнь сражался как настоящий «кондотьер Реформации» за гугенотов по эту сторону Рейна. В декабре 1567 года он отправился в путь и, пройдя через Лотарингию, встретился с Кон де и Колиньи, которые, конечно же, поспешили ему навстречу. 13 декабря герцог Анжуйский также дал своей армии приказ выступать. 14 числа он был в Монтро, 15-го направился в Провенс. 17 декабря Конде еще оставался в Эперне. Удастся ли победить его, как Колиньи? Герцог де Немур хотел покончить с обоими руководителями реформатов до прихода немцев. Но маршал де Коссе, взявший 21 ноября замок Сари, недалеко от Шалон-сюр-Марн, отказался предоставить для сражения свою кавалерию, и Конде с Колиньи получили возможность спастись и продолжали двигаться на восток. 16 января 1568 года они объединились с войсками Иоганна-Казимира. Армия последнего насчитывала 6500 наемников и 3000 ландскнехтов. Напрасно 23 декабря Генрих оставил Шалон и обосновался в Сен-Жюльен-де-Куртизоль, так как теперь только одно лье отделяло его авангард от передовых отрядов противника.
