Герцог Анжуйский хотел дать сражение, но маршал де Коссе, следуя приказам королевы, упорно отказывался от битвы. В книге «Жизнь маршала де Коссе» Брантом рассказывает, что Екатерина опасалась «… как бы ее любимый сын, такой юный и нежный, едва начавший исполнять почетные, но тяжкие обязанности, не получил шока от сражения». Католическое общественное мнение приняло такое предписанное бездействие как предательство де Коссе. А Карнавале, наставника Генриха, оно обвинило в связи с Конде. Принцу ничего не оставалось, как расположиться в Витри-ле-Франсуа, там отпраздновать Новый год и ожидать подхода подкрепления в 13 000 итальянских и швейцарских солдат под командованием Луи де Гонзага. С приходом этих новых войск, которые по пути взяли Макон, герцог Анжуйский сделал им смотр. В его честь они, как передает Брантом, инсценировали «небольшую перестрелку». Инерция королевской армии в высшей степени возмущала посла Филиппа II. На одной из аудиенций Екатерины в декабре 1567 года он предложил ей в политике и выборе людей следовать примеру короля Луи XI. Редко попадая ответами впросак, она спросила его, знает ли он историю о крестьянине и чесноке, которую любил упоминать хитрый монарх: «Однажды один крестьянин чистил чеснок. Но поскольку дольки были слишком скользкие, выскальзывали из его рук и падали на землю, он оттолкнул их ногой и воскликнул, что сделает суп с другими». Дон Франчес настаивал, что нужно как можно скорее отстранить от командования Коссе, Монпансье и Немура и поступить с ними как крестьянин с упавшими дольками чеснока заменить этих неспособных воевать людей на опытного воина Гаванна. Королева уверила дона Франчеса, что она прикажет Немуру принять сражение с 4000 или 5000 конных всадников. В случае его отказа она поручит это дело господину де Мартиг, как только он присоединится к Омалю и Тованну. Что касается господина де Невера, то он останется при герцоге Анжуйском, так как она верит в его мудрость и опыт. Совершенно очевидно, что королева не развеяла скептицизма Алавы, и он остался убежден, что пока герцог Анжуйский не имеет большой свободы действий и обречен держать оружие в ножнах.
Пока королева медлила, гугеноты и немецкие наемники окончательно объединились. Первые перешли реку Мез в Сен-Мишель, затем переправились через Мозель в Пон-а-Муссон. Там они вдруг обнаружили, что параллельно с ними двигаются какие-то другие войска. То были наемники Иоганна-Казимира. Ля Ну, имя которого уже ярко блистало среди протестантского руководства, рассказывает, что как только обе стороны поняли, с кем имеют дело, общей радости не было границ.
Стране вновь предстояло почувствовать тяжесть поступи немецких наемников. Истинные профессионалы войны, они ею жили и старались затянуть на самый долгий срок. Они избегали действий, приводящих к полной победе, которая устанавливала мир и увольняла их. Они искусно шантажировали своих нанимателей, умело возвращаясь к своим финансовым требованиям. Население районов, через которые они проходили, видело в них настоящее бедствие. Счастливы были крестьяне и буржуа, если могли спасти свою жизнь любого рода выкупом. Гугеноты ли, паписты ли, платили наемникам, их единственным богом были деньги. Если же плата задерживалась, они превращались в безумных диких животных, которых надо было как можно скорее усмирить. 10 января 1568 года Генрих писал по этому поводу Карлу IX, что протестантам пришлось увеличить общий займ у своих собственных солдат, чтобы оплатить наемников. В тот же день Генрих сообщил своей матери, что «адмирал и д'Андело отправились чествовать капитанов и командиров наемников в Сезей, что в семи лье от них. Говорят, они приказали прислать к столу 50 бутылок вина, которое они получили от епископа де Тул из замка Вуа. Они привезли наемникам 2000 экю от жителей Ксивре, 2800 экю от жителей Линьи, 20 000 хлебов, 10 бочонков вина и 2000 экю». Он добавляет, что в лагере реформатов заем был поднят даже у слуг, находящихся при своих господах военных. Получив подкрепление, Конде и Колиньи собирались направиться в Бургонь. Чтобы перерезать им путь, герцог Анжуйский снял лагерь в Витри и с 12 января по 5 февраля держал свой генеральный штаб в Труа. Невер со своей стороны направился в Шатийон-сюр-Сен с целью прикрыть Оксер. Сторонники короля, подобно гугенотам, ждали помощи из Германии. В Меце маршал де Вьейвиль передал Генриху, что герцог де Сакс перешел Рейн 16 января. Будучи лютеранином, саксонский принц предоставлял свои услуги королю с тем большей охотой, что ненавидел кальвинистов. Таким образом, наемники двух реформаторских конфессий оказались воюющими друг против друга.
